Автор: klyaksa45

День катастрофы
Я плохо помню, что случилось. Наверно шок. Очнулся уже в подвале в доме, рядом с входом в метро. Мы видели, как туда бегут люди, но их уже не впускали. Только детей. Матери просто велели своими детям бежать и не оглядываться. Потом солдаты уже начали стрелять. Одна все-таки попыталась спасти детей, но и в них выстрелили. Началась настоящая паника. Мы решили закрыть дверь, а то в подвале и так было тесно. Но под конец к нам протиснулись двое, пацан и девчонка. Чтоб их выгнать, надо было снова открывать, и мы не рискнули. Потом был взрыв. Мы чуть не оглохли от шума. Даже когда все стихло, долго сидели молча.

День после
Еда у нас есть, вода тоже, поэтому мы не волнуемся. Все уверяют, что через день, ну два, ну через неделю точно все наладится. За нами придут. Только я не верю.

Три дня после
Все кончилось и в подвале сильно воняет. Никогда не думал, что в людях столько говна в прямом смысле этого слова.

Четыре дня после
Один толстый мужик просит капель. У него сердце. Мы тихо смотрим на него и ждем смерти. Уже мало кто верит, что за нами придут. Ну когда же он замолкнет!

Пять дней после
Он умер. Все вздохнули с облегчением. Сволочи мы. Но воды уже совсем мало. И он постоянно стонал, так что терялась последняя надежда.

Шесть дней после
От голода свело желудок. Мы даже не в состоянии двигаться, а он все лежит. Начал пахнуть. Почему-то это запах сладкий и приятный. Многие смотрят в его угол с завистью и жадностью. Чтоб сдержаться, зажимаю голову между колен и вспоминаю считалочку про зайчика. Раз, два, три, четыре пять...

Семь дней после
Мы решили его вынести на улицу. Фиг с ней, с радиацией. Дело не в том, что он человек. Не в том, что «с душком» и можно отравиться. Просто если мы начнем есть его, то убьем друг друга.
Положили его на пороге – дальше выйти не рискнули. Через некоторое время мы услышали собак. Но они были настолько заняты трупом, что не обратили на нас внимание. Кто-то кинул камень. Не попал. Но на нас нашло безумие – все швыряли в собак камни, пока две не упали. Остальные успели сбежать. Собак затащили к себе. Его труп брать не хотели, но все же решились.
Сначала развели костер внутри – чуть не задохнулись. Пришлось открыть дверь и готовить прям на пороге. По очереди стояли с картонками в руках и вымахивали дым наружу. А собачье мясо очень вкусное.

Восемь дней после
Труп мы расчленили и решили использовать как наживку. Прости нас. Это лучше, чем есть друг друга. Хотя кисти все-таки нет. Кому-то не хватило собаки.
Меня с утра рвало, как будто кишки наружу просились. Но делать нечего. В обед уже не так сильно. Значит привыкну.
Сегодня мертвых уже двое. Это те дети. Жаль. Всегда думал, что детский организм более вынослив.

Двенадцать дней после
Собак стало меньше. Умные, суки. Все-таки придется съесть остатки людей. Хоронить их нет смысла, а кушать хочется. Правда, дети почему-то не пахли. Не разлагались. Видимо фонят. Плохо. Хотя мы уже научились не обращать внимание на рвоту и понос.
От дыма костра уже покрылись сажей. Кто-то посмеялся: «Черные...»

Четырнадцать дне после
Мы решили выйти. Все равно умрем. Так хоть немного продержимся. Сбили несколько птиц. Наверно когда-то это были голуби. Или вороны – слишком потрепанные, не разберешь.
Заодно рискнул помыться. Спасибо фонтану «дружбы народов» или как его там...

Двадцать один день после
Выпали последние волосы, стали пропадать ногти. Но на удивление мы освоились. Трое правда умерли. Похоже от лучевой болезни. Больше людей не едим – только как приманка.
Мы разделились на тех, кто моется и лысый, без ногтей, бровей и ресниц, и тех, кто гниет заживо.

Двадцать три дня после
Уговорили всех использовать воду – все равно же ее пьем, так что это глупо.
Сегодня решил посмотреть на солнце. Хорошо, что догадался прикрыть один глаз. Теперь от меня меньше толку. Боюсь стать обузой – выгонят.

Уже без дат. Время стерлось...
Увидел их. Тех, кто в метро. Они вылезли осторожно, как тараканы. Сдержался, чтобы не убить. У них оружие, а у нас камни. Слишком рискованно...

Одна забеременела. Как умудрилась? у других тоже получалось, но заканчивалось выкидышем.

У нее родились дети. Как у кошки, шесть сразу. Они странные. Похожие на нас, но уроды. Не такие правда, каких привыкли воображать. Очень сухие, костлявые, глаза без радужки, сплошной зрачок. Они не плачут! Просто скрипят, когда просят еды. У них нет волос, пальцы без ногтей, но заостренные, как будто кость выпирает. И кожа у них серая.

Они растут. Быстро растут. Не пытаются общаться с нами. Только если еда нужна. Смотрят на нас так же, как на собак, кошек, птиц... Мне страшно. Пытался убить одного во сне – проткнул только сантиметра на два, нож сломался.

Теперь их мы называем черными. Они так любят измазывать друг друга сажей, что она впиталась им в кожу.

Ненавижу тех, из метро. Эта ненависть изгрызла нас всех. В шутку решил натравить собак на одного. А то они гуляют, как по пляжу. Кинул кусок собаке, а другой – в его сторону. Он обернулся, испугался. Выстрелил. Зря. Собаки разорвали его. Теперь эти из метро будут осторожнее. Ненависть поутихла. Они так слабее нас...

Она опять залетела. Кто же такой глупый-то? Теперь стало страшно всем. Решили ударить в живот, но Черные не позволили. Не знаю как. Мы просто не смогли. Они знают, когда нам страшно. Теперь все просто в ужасе.

Пытались уйти. Они оказывается не спят. Или слишком чутко спят. Не позволили. Пришлось смириться. Пока та женщина жива, нас не убьют. Ей ведь надо есть. Хотя Черные и сами уже умеют охотиться, но предпочитают использовать нас. Мы пока живы – это главное.

У нее выкидыш. Мы безумно рады. Черные пытались вычислить отца. Тот бедняга умер той же ночью. Они не сами убили его. Просто сломали хребет и отдали собакам. Хорошо, что он спал. Не успел ничего почувствовать.

Нам конец. Мы думали, что они стерильны, как в книжках написано. Зря. Нас уже немного осталось. Странно, но Черные нас не убивают. Может мы им нужны? Чувствуют, что мы больше их не ослушаемся. И на том спасибо.

Мы жили в районе ВДНХ...