Автор: nicktar7788

     Глава 1.

     Костер неумолимо догорал, вычерчивая на стене немыслимые тени. А с ним угасал и тот слабый, уже почти ни во что не верящий, лучик надежды. Надежды на спасение. Последние, жалкие язычки пламени, шипя и коптя, робко, уже несмело, вырывали у тьмы толику освещенного пространства.
     Cергей еще раз, обреченно огляделся вокруг. Все, мало-мальски пригодное, способное хоть как-то тлеть, уже было пущено в ход. Не пожалел даже собственной куртки и нижнего белья. И теперь, жадный до его полуобнаженного тела холод, смело вползал, обволакивал, заставляя все время поеживаться и ерзать.
      Но что такое какой-то там холод, по сравнению с их извечным врагом – темнотой. Помните, в детстве, едва ночь окутывала все вокруг своим плотно сшитым покрывалом, нас всегда пугало ощущение чьего-то присутствия. Нам все время казалось, что оттуда, из мрака, стоит лишь зазеваться, обязательно выпрыгнет нечто непостижимо страшное и унесет, утащит нас беспомощных невесть куда. Потом, по мере взросления, ужас отступал, давая место здравому рассудку, и пониманию того, что это все не взаправду. Что никаких бабаев и бабок ежек не существует. Мы успокаивались и воспринимали ночь, как должное - часть суток, когда можно не боясь выспаться, отдохнуть.
      Он тоже был, как все и, войдя во взрослую жизнь, раз и навсегда выбросил из головы свои детские переживания. И совершенно, кстати, напрасно. Потому как все оказалось правдой. Хотя какой там правдой. То порождение тьмы, которое в действительности имело место быть, оказалось куда страшнее всего того, что могло вместить в себя его детское воображение. То нечто было даже кошмарнее всего того, о чем мог подумать он, став взрослым. И когда оно, всего лишь неделю назад, ворвалось на их станцию, всем сразу показалось, что наступил конец света. Что именно это имел ввиду Иоанн Богослов, описывая апокалипсис.
       В тот день все было как всегда. Ни одна, малейшая деталь, не предвещала того, что случилось потом. Как раз наоборот. Отчего-то настроение у всех было на диво радостное, приподнятое. Уже давно канули в лету переживания по поводу чумы на Тульской. Сгинули, растаяли, словно предрассветный туман, треволнения касательно дальнейшей судьбы Севастопольской. Станции, ставшей их домом, их миром, их вселенной, их надеждой на жизнь. Нечисть отчего-то отступила, оставив в покое.
      Причем отступила сразу на всех станциях. До них теперь исправно доходили вести, посредством Ганзы конечно же, со всех концов Метро. Неужели воцарился такой долгожданный мир? Пусть и подземный, но мир. Люди вначале еще недоуменно перешептывались, а потом все разом, облегченно вздохнули. Расправили согбенные от постоянных переживаний плечи и уже более уверенно глянули вперед, в будущее.
      Заставы, правда, и дальше исправно несли караул. А комендант постоянно ворчал, что не нравится ему, дескать, это затишье.
- Очень уж странно все это.  Не похоже, чтобы эти упыри вот так, запросто, взяли и згинули все разом – постоянно повторял он, отсылая очередной пост. – Так, что не расслабляться там – махал грозно кулаком. – А не то …- дальше он не продолжал. Зачем. Все и так знали его крутой норов. Знали, что ежели, что не так, можно и под расстрельную попасть. Так что караульные лишь молча кивали головами, соглашаясь с любым утверждением командира.  Тем более, что и Хантер, который и дальше оставался их бригадиром, тоже был хмур и вел себя даже еще более настороженно, чем всегда.
       Он теперь часто, иногда по два раза на день, вернее ночь, выходил наверх, шаря вокруг в поисках угрозы. Но и там все было более-менее спокойно. Все те же крылатые монстры кружили над крышами зданий, высматривая свою очередную, зазевавшуюся, жертву. Все так же прятались по углам и закоулкам зубатые, похожие на человекооборотней, твари. Они то, кстати, были пострашнее крылатых. Собираясь в небольшие стаи, мутанты умело, почти с человеческим пониманием, загоняли добычу в укромный уголок. А там, окружив со всех сторон, неумолимо, стремительно, нападали, раздирая в клочья.
       Но все это было, как обычно, как всегда. Хантер к такому был готов и поэтому смело бродил по окрестностям, выискивая настоящую причину своих переживаний. Его, почти звериное чутье, чуяло, впитывало в себя, постоянную угрозу, исходившую, на сей раз,  невесть откуда. В своих поисках он, кстати, был не одинок. Еще парочка сталкеров из Ордена, которые частенько встречалась  ему на поверхности, обеспокоено, отчего-то срываясь  на полушепот; и насторожено, даже более чем обычно, озираясь вокруг, делились своими сомнениями насчет этого якобы затишья.
      - Х… все это. Зуб даю, что добром не кончится – гундосил, сквозь противогаз один.
- Верняк, они только затаились на время, готовя нам еще большую западляну – подтверждал другой,  до боли в суставах сжимая свой АКМ.
         Хантер был с ними полностью согласен. Но что из того. Если даже Мельник лишь устало отмахнулся от его подозрений.
- И без тебя забот – полон рот –  объяснил он тогда. – В Китай-городе вон снова бандиты распоясались. Житья от них нету. Может возмешся. Я тебе и ребят хороших дам, а? – с надеждой спросил он.
- Я тебе о глобальной угрозе битый час талдычу, а ты – отмахнулся Хантер и так и ушел ни с чем.
       Так вот тот день ни чем примечательным не выделялся. Обыкновенный такой день. А вот ночь ….. .
        Его, Сергея, разбудил и буквально вырвал из постели тревожный, надрывный гудок. Ничего хорошего он, конечно же, не предвещал. Потому как это могло означать лишь одно – призрачному счастью подземельного существования пришел конец. А еще, что правы были и командир, и Хантер, постоянно повторяя, что не время расслабляться, что надо постоянно быть начеку.
        - И затрубили ангелы небесные в последний раз, и ад кромешный воцарился на земле –  было первое, что пришло ему в голову, когда перед его глазами предстало ЭТО. Таких невообразимо страшных тварей он еще не видел. Само порождение сатаны напирало, выло, рвалось на станцию, в секунду прорвав, сметя, заставы сразу с обеих сторон.
       Люди в панике заметались, истошно закричали женщины, визжали и плакали дети. И лишь кое-где еще слышны были звуки выстрелов. Но эта пальба лишь еще больше злила, подначивала демонов, которых было неисчислимое множество.
          Вот только в отличие от библейных чертей, этих тварей совсем не интересовали человеческие души. На них им было совершенно наплевать. Они рвались поскорее добраться до плоти, чтобы вгрызться, рвать на куски, пить кровь, жадно причмокивая и повизгивая.
         А души …. . Они, наверное, потом еще долго, неприкаянные, бродили по Метро, горько стеная, оплакивая  былое величие человечества.
       Сергей был в числе немногих посвященных, которые знали про лаз. Когда-то, его чисто случайно надыбал один из местных. Вытряхивая залетевший в ботинок камешек,  он оперся рукой о стену. И надо же такому случиться, чтобы рука легла именно в то самое место, где был спрятан неприметный рычаг. Ладонь бедолаги внезапно провалилась, и он чуть было не грохнулся на пол. Каково же было его удивление, когда слева, в шаге от него кусок стены почти бесшумно отъехал в сторону. Мужик настороженно, позабыв о камне, и, шлепая босой пяткой по полу, заглянул внутрь. Тьма, царившая там, обдала зеваку сыростью и еще невесть чем, а потом отхлынула, испугавшись  света. И уже за миг, опять осмелев, сгустилась, притаившись, поджидая,  где-то там, внизу.
     Мужик, недолго думая,  доложил обо все начальству.  Хантер предположил поначалу, что это проход в еще один, параллельный мир – Метро 2. Но, взяв парочку добровольцев, и прошерстив проход вдоль и впоперек,  выяснил, что это всего лишь один из вспомогательных тоннелей,   который заканчивался  на станции Чертановская. Во всяком случае, таким он был сейчас, потому что поверить в то, что простой тоннель, стали бы столь надежно укрывать от посторонних глаз, не мог никто.  
     Посовещавшись, было принято решение особо не распространяться среди местного населения об этой находке, законсервировав проход на всякий случай.
       И этот случай наступил. Видя всю бесполезность сопротивления, и помышляя уже лишь о спасении, Сергей, не раздумывая, рванул к краю платформы. По дороге он срезал прицельным огнем парочку монстров, которые, брызжа зловонной слюной, кинулись было на него, отделившись от копошащей массы.
       Подбежал и с ужасом отметил, что лаз открыт. Нет, его страх был не оттого, что кто-то уже успел воспользоваться проходом. Воспользовался и воспользовался.  Какое ему до этого дело. Вот только почему не закрыл за собой проход. А если не закрыл, то, что ему в этом помешало. И при одной лишь мысли про это «что» волосы сами зашевелились у него на голове. Но крики умирающих и вой тварей, не оставляли времени на размышления.
   Набрав, словно перед прыжком в воду, побольше воздуха в легкие, Сергей шагнул внутрь. Хуже всего было то, что у него не было при себе фонарика, забытого в спешке в палатке. А, закрыв за собой проход он совершенно перекрыл малейший доступ света. Хорошо, что проход был довольно узкий. Два человека едва могли разминуться, не задев, при этом, друг дружку. Да и за тылы Сергей не переживал. Оттуда тварям сюда уже не прорваться.
     - Вот только не ждут ли они меня там, в другом конце -  он этого не знал, а неизвестность, особенно в лице тех демонов, пугала больше всего. Постоял немножко, как бы давая глазам свыкнуться с кромешной тьмой. Хотя какой в том прок. Виднее не стало.  Держа автомат наизготовку и, прислушиваясь к малейшему шороху, двинул потихоньку вперед.
      Темнота пока что не издавала ни звука. Абсолютная, полная тишина, нарушаемая лишь эхом его собственных шагов.  Шаг. Еще один. Носок зацепился о нечто мягкое, и он споткнулся. Удержал равновесие и присел, пытаясь наощупь определить, что это. Но его рука так и не коснулась того, что лежало на полу.  Вонь, сильная чужеродная, вызывающая рвотные позывы, мгновенно прорвалась сквозь преграду ноздрей и заполонила собой, казалось, все легкие целиком. Заставив  резво вскочить на ноги.   Его указательный палец машинально нашел спусковой крючок и  замер, выжидая. Но тварь, валявшаяся на полу, была мертва.
   - И сдохла она недавно – пронеслась в голове нехорошая мысль. – Сколько ж их может быть там, впереди – догнала ее вторая. Боясь даже дышать, он все же решился идти дальше. По стенке, не поднимая ног и шаркая по полу, чтобы не наступить на тело твари, Сергей продолжил свой путь.
     Но он больше так никого и не встретил. Причем ни своих, ни чужих. И это то и было странно.  Потому что дверца на том конце тоннеля была тоже открыта.
     - Значит я не один – немного успокоился. – Кто-то тоже выжил – несмело ступил на станцию.
    Темнота, такая же, как и в тоннеле, царила вокруг. Ни огонька, ни малейшего просвета. Даже если кто-то и спасся, то он не остался тут, а двинул дальше. Прислушался. Поначалу до его ушей не донеслось ни звука. Но уже за  один короткий, ценою в человеческую жизнь, миг, он услышал. Хотя нет. Правильнее будет сказать, почувствовал чье-то присутствие. Его нутро  подсказало ему, что он здесь действительно «не один». Что его уже тоже учуяли, и сейчас бросятся в атаку.
     Медленно, мелкими шажочками, моля Бога лишь об одном: «Хоть бы не споткнуться, хоть бы не споткнуться», он начал отступление назад к тоннелю. Твари видно тоже почувствовали, что их «рассекретили», потому что, уже совершенно не таясь зарычали, и тьма разом ожила, зашевелилась. Сергей тут же дал длинную очередь, стараясь максимально  широким веером охватить все пространство впереди себя.
      Таки споткнулся. Но было это уже на входе, и он влетел спиной в  коридорчик.
     Твари не отставали. Благо, что ширина прохода не давала возможности более чем одной из них прорваться внутрь. А здесь они  сразу же напоролись на шквальный огонь АКМа.
     Уже за секунду все пространство было буквально доверху забито трупами. Сзади напирали. Пробовали растащить завал. Но Сергей, даже не пробуя подняться и вставив новую обойму, только добавил «кирпичей» в эту страшную стену.
      С той стороны, видно поняв тщетность своих усилий, немного поутихли и он, наконец-то  вскочил на ноги. Нашарил рукой рычаг и надавил изо всех сил. Дверь поползла, но почти сразу остановилась.  Вновь усилившийся вой и скрежетание, дали понять, что она наткнулась на еще живую преграду.  
     Силенок, правда, у демонов оказалось маловато. Машина есть машина. Мотор загудел, что-то там заскрежетало, потом хрустнуло, взвизгнуло, а затем раздался мягкий щелчок, извещающий, что дверца плотно вошла в паз, надежно перекрывая доступ в тоннель.

Глава 2.

      Хантер, как обычно, бродил по ночным улицам Москвы. Он, казалось, без устали, все рыскал, «вынюхивал», до рези в глазах всматриваясь в целостность картины. Стараясь увидеть там хотя бы малую толику тех изменений, которые не давали ему покоя. И почему-то особенно сегодня. Сегодня значительно, гораздо больше чем всегда. До зуда под вылинявшей тельняшкой, до нытья зубов и нестерпимой головной боли.
    Но нет – картина, написанная умелыми мастерами войны, оставалась прежней. Преисполненной пускай серыми, мрачными, чуждыми человеческому взору тонами и полутонами, но все та же – привычная для него. Ставшая почти родной.
- И почему, кстати, почти - Хантер еще раз, напоследок, огляделся вокруг. -  Родной.  И ничего роднее у меня уже больше не предвидеться – вспомнил Метро, и ему вдруг подумалось, что этот мир ему ближе. Что только здесь на поверхности он может быть самим собой.  Ему захотелось смачно сплюнуть, но, вспомнив о противогазе, только вздохнул. Развернулся и побрел в направлении входа в Метро.
    - Вот он – Хантер окинул взглядом зев прохода – наш новый мир. Как там  коммунисты поют – нахмурился, вспоминая слова, - «Весь мир до основанья мы разрушим, а затем, мы наш, мы новый мир построим …». Ну-ну. Разрушить то у нас получилось в два счета. Нажал, со всей дури, на кнопки какой-то мудак – раз. Развалилось, рухнуло мироздание – это два. А дальше что. А дальше -  один большой, огромный пшик нарисовался.  Нету этого дальше. Кончилось. Есть еще, правда, сегодня. Но оно такое, что … - стиснул зубы. Кто-кто, а он прекрасно представлял себе это сегодня. Пожалуй, даже лучше многих.
    Так, ведя уже ставший привычным, диалог с самим собой, он начал спуск вниз. По мере продвижения до него вдруг дошло, что к его предчувствиям что-то добавилось. Что-то, пока что зыбко новенькое. И он, не сразу, но все же понял что это.
    Дело в том, что в прежние дни, стоило ему приблизиться к станции, и головная боль постепенно стихала, милостиво предоставляя возможность прийти себе на смену усталости.  Не той, которая до ломоты в суставах, а приятной такой,  предвкушающей отдых и сон. А вот сегодня, минуя турникеты, он вдруг понял, что что-то все же не так. «Картина» не вырисовывалась.  И головная боль никуда не сгинула.  Наоборот, она еще и усилилась, мощным обручем сжимая виски и давя на глазные яблоки. Мгновенно у него заходили желваки, а руки еще крепче сжали автомат.
    - Да что это со мной. Совсем раскис, что ли? – пробовал найти хоть какое-то объяснение своим ощущениям. – Еще немного и п…ц тебе Хантер. Спекся ты, видать – подытожил зло. – Все вон хоть как-то, но радуются жизни, а ты. Ты и радоваться толком, то уже не умеешь.
    - Б…ь!!! – гермоворота были открыты. – Они, что тут совсем о….ли!! Распоясались сволочи! – преисполнился решимости сделать теловредительство каждому, кто ждал его по ту сторону.
      - Эй! Где вы там! – закричал, но крик, прикрытый мордой противогаза, вышел, хриплый и сдавленный. Не помня себя от гнева, сдернул его и уже что было сил заорал: « Готовьте гробы, паскуды!!! Счас я вас …. – он наконец-то вошел внутрь, и крик оборвался, забился назад, замер у него в горле.  
      Хотя освещение сейчас было тусклое, на ночь Севастопольская переходила на более экономный режим, но и этого было достаточно, чтобы Хантер смог рассмотреть то, что здесь произошло.  По станции, словно смерч пронесся,  не оставляющий малейшей надежды на выживание, гибельный для всех и вся.  И теперь повсюду видны были его кровавые следы.  Да, что там говорить, станция попросту перестала существовать.
     Все это, а еще небольшую кучку странных, весьма отвратного вида тварей, копошившихся в отдаленном, самом темном углу, Хантер просек сразу. Просек и понял, что ему, все время ищущему  угрозу где-то там, наверху, повезло. По масштабам разрушений до него враз дошло, что этих, белесых, весьма похожих на смесь гориллы и инопланетное чудище из фильма «Чужой», тварей было значительно, во сто крат больше. Но они, сделав свое немыслимо черное дело, ушли, оставив после себя лишь малую кучку своих сотоварищей.
     Те были настолько увлечены дележкой добычи, коею составляли пара трупов бывших жителей, и столь уверены в своей полнейшей безнаказанности, что обратили внимание на вновь прибывшего лишь, поскольку постольку. Это значило, что  видеть, то они его видели, а вот чтобы хоть как-то на это отреагировать – ноль. Всем своим видом твари, как будто демонстрировали, весьма напоминая джина из мультфильма о бароне Мюнхаузене: « Видишь, мы кушаем. Так, что не шел бы ты отсюда подальше, да поскорее. А не то мы и передумать можем».  
      Но Хантеру сейчас было не до ассоциаций с мультяшными героями. Ему уже и вовсе не до чего не было дела. Он, как говорится без лишнего трепа,  передернул затвор, и на нет вжал спусковой крючок. Парочка тварей, среагировала мгновенно, и тут же, рассыпавшись, метнулась ему навстречу, Одна попробовала даже по стене, ловко перебирая своими лапоногами, и даже не думая падать.
- Ну точь в точь, как чужие – опять вспомнился фильм. Повел автомат вправо, до пересечения прицела и цели, и гадина, шипя и визжа, таки грохнулась на пол.
     Медленно отступая назад,  к выходу Хантер продолжал поливать огнем все пространство вокруг. Он вовремя заметил, что из тоннеля слева, со стороны Чертановской,  на подмогу подохшим, понеслась еще парочка демонов. А за ними еще и еще. Привлеченные грохотом выстрелов, твари возвращались на станцию. И их пока что тоненький ручеек уже грозился превратиться в мощный, сметающий все вокруг, поток. Именно тот, который и побывал здесь всего пару часов тому назад. Понимая, что ему одному не продержаться, он принял единственно правильное  в данной ситуации решение.  Назад на поверхность и чем быстрее, тем лучше.
      - Аааааа!!! Получи тварь позорная!!!!  - он буквально слету сбил еще нескольких. – Гребаный …..! – автомат злобно кашлянул и затих. А чтобы поменять магазин, нужно время. А времени то, как раз у него и не было. Ни секунды, ни хотя бы доли секунды. Развернулся и, виляя, словно заяц уходящий от стаи псов, бросился прочь. В два огромных прыжка он выбежал за ворота, а дальше вверх по эскалатору, бесшабашно минуя огромные дыры и нагромождения. На бегу вспомнил о противогазе, но понял, что в нем не добежит. Дыхалки не хватит. Да и окуляры все время запотевают, а на ощупь перепрыгивать через преграды, как-то, знаете ли, несподручно.
     - Почему они меня еще не догнали? – он видел, сколь быстро твари умеют двигаться и поэтому, добежав  почти до верху, был несказанно удивлен, что до сих пор жив. Оборачиваться, опять же время не позволяло. Нужно было постоянно смотреть под ноги.  
     Благополучно проскочив последний пролет, все же решил оглянуться. Нужно было, во что бы то ни стало, оценить обстановку. Слегка притормозил и повел головой назад. Пусто. Никого. Он даже бежать забыл, остолбенев и выпучив глаза.
   - Ага. Вот значит как. До ворот мы смелые, а опосля – обос….сь – подытожил увиденное.  – Вот вам, а не Хантера – средний палец продемонстрировал, что именно он хотел им дать, вместо себя.  – Но это значит, что я все это время не там искал – наконец-то дошло до него. – Что эти выб…ки  - это порождение Метро. Знать бы еще, откуда они взялись. Ничего я выясню. Я обязательно выясню – процедил зло и, смачно сплюнув, нацепил на себя противогаз. Уже серело, а это не предвещало ничего хорошего. Он понимал, что еще, как минимум на две ближайшие станции путь ему заказан.
- А лучше и вовсе перебраться на соседнюю ветку – подумал, имея ввиду Автозаводскую. А значит, надо было опять спешить. Сменив магазин, он быстрым шагом пошел прочь.

Глава 3.

      Ошибся Хантер в своих подсчетах.  Серьезно ошибся. Остановить тварей не смогли ни на Тульской, которая так и не пришла в себя после затопления; ни, тем более, на Серпуховской с ее обезбашенными обитателями; ни на Добрынинской, ставшей весьма легкой добычей.  Сказывалась внезапность агрессора, преодолевшего всего за одну ночь  столько станций, и расслабленность оборонявшихся. В особенности на Добрынинской. «Разжиревшей» от изобилия всего, что только могло предоставить Метро, уверенной в своих силах (ведь за ними Ганза), отправлявшей большинство своих охранников  с челноками (дескать, нечего им вот так просто штаны просиживать).  
       С Тульской, кстати, успели таки дозвониться.  Срываясь на ругань, кто-то смог в последний момент своей жизни прокричать, что нечто страшное прет напролом, и что они не в силах их задержать. А затем раздался истошный вопль и рычание, и все оборвалось.
      Так что начальство Добрынинской было предупреждено заранее. Но какой в этом прок.  Защищать то станцию все равно было некому. Палаточники, женщины, да дети малые – вот и весь «батальон». Едва лишь заслышав о надвигающейся беде, все они, предавшись панике, понеслись прочь со станции, без следа сгинув в тоннелях Метро. А всего лишь десяток бойцов, пускай и неплохо обученных, для того, что вырвалось из глубин тоннеля, были словно укол для слона. Кольнуть кольнуло, а  болевых ощущений ровным счетом никаких.  Твари играючи смели заставы, прорвавшись по потолку и стенам.
      Гермозатворы, которые должны были надежно прикрывать станцию, закрыв проход в тоннель, по страшному, нелепому стечению обстоятельств, тоже бездействовали. Что-то там сломалось, а запчасти можно было достать только у Кузнецких умельцев. Послать гонцов – послали, вот только возвращаться было уже некуда.  
     Выжимая из себя все до остатка, Хантер рысцой несся  по направлению к  Автозаводской. От Севастопольской ближайшей станцией с другой ветки была Калужская, или Новые Черемушки. Но туда соваться – себе дороже. Сплошное бандитское кодло. Неизвестно, что хуже – твари, захватившие Севастополькую или те громилы, которые были якобы людьми. Поэтому не могло быть и речи о том, чтобы по-быстрому, беспрепятственно выбраться по той ветке к кольцевой.  Отсюда и выбор направления. Отсюда и лишняя пара километров. Но это ежели по прямой. Без сучка, без задоринки.
    - Эх, покой нам только снился – Хантер, в который раз должен был притормозить, чтобы не попасться на глаза крылатому чудовищу. - Мне еще повезло, что небо все в тучах. Солнце, то уже полчаса, как должно было меня поджарить. А так ничего.  Терпимо. Жарковато только – пот уже ручьями катился по его лбу, беспрепятственно накапливаясь возле линз. – Еще чуть-чуть и я утону в собственных мокротах – нервно хохотнул. Выждал еще минуту, пока монстр не скрылся где-то за крышами зданий, и снова иноходью вперед.
      А мир вокруг потихоньку просыпался. Весьма странные, ни на что не похожие звуки стали доноситься с юга. Что-то средние между утробным урчанием, когда не поешь дня два, и воплем обезьяны. Из окон дома напротив, прямо на растрескавшийся асфальт, вдруг начала вытекать некая субстанция. Нечто медузоподобное, зеленоватопрозрачное именно вытекало на улицу. А уже здесь оно сползалось, постепенно образовывая единое целое.
      Досматривать, во что же это нечто превратится, Хантер не стал.  Он хорошо знал, что стоит лишь одной капле этой жидкости попасть на него и все, считай пропал. От этого у него включилось, заработало второе дыхание, и он из рыси перешел на галоп.
- Загнанных лошадей пристреливают, не так ли? – мысли проносились в голове подобно ветру.
– Врешь – не возмешь – возразил сам себе. – Я должен выжить. Должен. Чтобы отомстить.
–  А может хватит мстить – закралась еще одна мыслишка. – Намстился уже по самое не балуй. Тебе хоть раз стало от этого легче? Или кому-нибудь рядом с тобой от этого  лучше живется? Да и где теперь все те, кто был рядом?  
- Тогда я сделаю это ради тех, кто еще жив.  Ради других – Хантер понимал, что ему, как и каждому человеку нужна цель. Ему просто жизненно необходимо за что-то держаться. Или хотя бы во что-то верить. Но веры не было. Она кончилась еще тогда, при той жизни. А вот цели он себе определял сам. Постоянно выискивая все новые и новые. Чтобы не сорваться. Не покончить с собой, своим жалким, ни кому не нужным существованием.  
      Впереди показалось приземистое, полуразваленное здание ЗИЛа. Еще один поворот и вот она - финишная прямая.  А это значило, что до метро уже почти рукой подать.
    Спустя полчаса еще поворот, на сей раз влево.  И еще поднажал, минуя остовы троллейбусов, которые отче-то сгрудились именно в этом месте, начисто перекрывая проезд. И дальше вниз. Притормозил. Включил фонарь.
- Без парочки растяжек здесь точно не обошлось – он слишком хорошо знал привычки автозаводских, чтобы вот так, запросто напороться на мину. И точно, приглядевшись, рассмотрел две неприметные лесы, которые притаились у самых турникетов. Оканчивались они чуть поодаль надежно примотанными скотчем к столбикам парапетов осколочными гранатами.  Заденешь такую тетиву ногой и поминай, как звали.
      Внизу, в отличие от его родной станции, гермозатворы были наглухо заперты.  Подошел и постучал.  Условного стука он не знал, поэтому просто три раза бамкнул по холодному металлу кулаком. Но сильно, чтоб услышали. Ничего. Ни звука. Постоял, выждав еще минуту, а потом забарабанил, подключив к делу еще и правую ногу.
- Это я! Хантер! – заорал, сняв с себя противогаз.
       - Какой такой Хантер? Не знаю я никакого Хантера – раздался наконец-то из-за двери заспанный голос. – Лазют тут всякие, а мне отвечай потом за них перед начальством.
- А ты начальство как раз и позови – Хантер, понимая, что ругаться, смысла никакого нет - все равно не пустят, решил сделать ход конем. - У вас там теперь товарищ Русаков, я слышал, в командирах.  Вот и доложи ему, что  Хантер пожаловал – заявил он.
       Но ничего, говоривший из-за дверей, никому докладывать не стал. Одного лишь упоминания фамилии начальника станции оказалось достаточно. Именно она послужила таким себе  паролем-катализатором, приводящим в действие засов замка. Клацнуло, взвизгнуло и дверца постепенно отползла в сторону. Но только на чуть-чуть.  Лишь на столько, чтобы один человек смог кое-как втиснуться, пробраться внутрь.  Что Хантер, не мешкая, и сделал.
         А за дверцей ему под ребро тут же уткнулось дуло берданки. Еще один бородатый детина, стоял напротив.  Левой рукой он вяло почесывал непослушно торчащую во все стороны, копну рыжих волос, а в правой был зажат  маузер.  Да-да, именно маузер. Раздобытый непонятно каким образом, наверное, в музее мужик побывал, пистолет времен революции «смотрел» Хантеру прямо в лицо.
- Автоматик здесь положь – прозвучал приказ. – Зачем тебе железку по станции тягать. У нас безопасно теперича стало – изрек, стоявший позади него.
        В другой раз он бы, наверное, не стерпел. Первым пострадал бы тот, что сзади. Пукалка, она же берданка, очень быстро перекочевала бы в руки Хантера, а тело горе охранника в мгновение ока стало бы живым щитом, не давая напарнику возможности выстрелить. Дальше - больше.
       Но не сегодня. На такую фигню у него попросту не было времени. Поэтому он беспрекословно скинул лямку автомата с плеча и осторожно передал  ствол бородатому.
- Все? – подозрительно вопрошал голос, давая понять, что в наличие лишь одного вида оружия он ну нисколечко не верит. Хантер расстегнул молнию и полез под мышку. – Только без шуток – напомнил голос, дулом больно ткнув в подреберье. Буквально двумя пальцами он вынул из кобуры свою «гюрзу».
     - Теперь все – хмуро сообщил Хантер, отдавая массивный, черный нож. Им он дорожил в особенности. Это был подарок той единственной, которая сумела-таки хоть немного расшевелить ту часть его души, которая, как казалось ему самому, уже давно умерла. – Ты это … - замялся на секунду. – Поосторожнее с ним – выдавил из себя как можно мягче.
- Ужо я с ним аки с младенцем – оскаблился бородатый, дыхнув гремучей смесью самогона и самодельного курева.
- Заехать бы тебе разок – у Хантера аж руки зачесались. Еле сдержался.
    - Веди давай – кинул вместо этого, сквозь зубы.
      Всем тем, кто впервые попадал на Автозаводскую, вначале начинало казаться, что каким-то непонятным образом вдруг сработала машина времени, и они оказались в далеком прошлом.  Во временах, когда именно пистолет маузер был самой, что ни на есть обыкновенной вещью. Какая-то почти старообрядческая обстановка царила вокруг. Даже палатки были почти что довоенного (имеется в виду Великая Отечественная) изразца.  
     Пожалуй, единственным, не вписывающимся белым пятном здесь была огромная, почти в пол стены, достаточно умело кем-то нарисованная картина, изобразившая мексиканского героя Че Геваре. Правда, на берете ему пририсовали нашу, красную звезду с серпом и молотом посередине.
      Товарищ Русаков командовал станцией совсем недавно.   А именно после того, как их предыдущий боевой комиссар пал смертью храбрых в боях с контрой. Этим словом они называли всех, кто, по  мнению здешних жителей, не желал разделять их взгляды на основы мироздания. В данном конкретном случае этой пресловутой «контрой» были фашисты, с которыми здешние революционеры вели давнюю и непримиримую войну.
- Вплоть до самого, до победного – как любил говаривать, теперь уже покойный, командир. При этом он грозно покручивал свои Чапаевские усы и хватался за всамделишную шашку, которая висела у него на боку.
      - Ну, привет товарищ Русаков – хмыкнул Хантер, когда его ввели к командиру.
- Оставьте нас – приказал тот конвоирам, ничего не ответив Хантеру.
- Но товарищ народный комиссар …. – бородач что-то хотел возразить. Сразу было видно, что верзила с обезображенным лицом не вызывает у него абсолютно никакого доверия.  
- Отставить – прервал его комиссар. – Все в порядке, товарищ Спиридон  - смягчил. – Он свой.  Ступайте.
- Э! Оружие пусть оставят – вставил Хантер.
- Еще чего! – не выдержал такой дерзости товарищ Спиридон.
- Я ж говорю, он свой! – голос у Русакова опять стал командный. Зазвенел, завибрировал, отдал металлом. Оружие тут же, уже без возражений было сложено в углу комнаты, а сами охранники молча ретировались из палатки.
    - Привет Русак – сказал Хантер уже совсем другим тоном.
- Привет командир – и от этого все сразу встало на свои места. Только им двоим, было понятно, кто в действительности здесь главный.  Так называемый комиссар Русаков, а когда-то, будучи в Ордене, попросту Русак, или Хантер.    
- Ты уж извини, что тебя так встретили, сам понимаешь – развел руками.
- Я понятливый – Хантер резко прервал излияния бывшего товарища по оружию. – Дело у меня важное, так что присядь и не разглагольствуй.  И он вкратце выложил все, о чем знал сам, все что видел. – Дрезина у тебя имеется? – закончил свой пятиминутный рассказ вопросом. На что, обалдевший от услышанного Русак, только утвердительно кивнул.
   - Есть, конечно же, есть – наконец то выдавил из себя.  А затем резко вскочил, отчего табурет отлетел в сторону, снеся по дороге тумбочку со всем ее содержимым. – Я тебе и парочку ребят толковых дам – он не обратил на это малейшего внимания. -  Больше не могу. Сам должен готовиться к обороне. Ты ж понимаешь – он развел руками в стороны, опять заведя свою песню про «понимаешь».
- Понимаю, - поддержал заевшую пластинку Хантер. - Вот только, когда эти твари прорвутся сюда  х…, что ты сможешь сделать со всей своей обороной вместе взятой. Разве что тоннели взорвете к е… матери. Да  и то не факт, что они не воспользуются каким либо другим ходом.
- Так все плохо?
- Хуже чем ты даже можешь себе представить.
- Телефонная связь у вас, конечно же, отсутствует – более утвердительно, нежели вопросительно бросил Хантер.
- Соседи нас не жалуют – кивнул Рысак. – Нас вообще мало где жалуют – сказал как-то почти обреченно и вздохнул.
- Слушай еще один вопрос на засыпку – комиссар остановился уже в дверях. – Вы где-то  музей раскурочили или как?
- Это был наш спецзаказ – гордо кивнул Рысаков, не учуяв сарказма в голосе. – Музей революции. Знаешь, сколько патронов и оружия отвалили.
- Догадываюсь. Сам сталкер – выдавил, что-то, что должно было напоминать усмешку.  Получилось нечто среднее между оскалом загнанного в угол волка и улыбкой вампира, готовящегося впиться в свою жертву.  Увидев такое, Рысаков уже без промедления выбежал из палатки.  
     Пока на станции суетились и готовили дрезину, Хантер дал себе пять минут передышки. Он прилег на кровать и потянулся. Только теперь он почувствовал, как устал. Ноги будто свинцом налились, и  все тело взмолилось  о хотя бы часе сна. Но он не мог себе этого позволить. Еще раз потянулся и заставил себя подняться. Вовремя. В двери ввалился запыхавшийся Русаков.
- Все …хе … все … - пробовал отдышаться он. – Все готово – выдавил из себя. – Вот твоя команда – позади него, у входа в палатку, топталось двое, весьма странного вида «товарищей».  Один негр, абсолютно черный, чернее не бывает, а второй, низенький такой, едва достающий Русакову до плеча, китаец. – Товарищ Банзай – указал командир на китайца – и товарищ Максим – повел рукой в сторону негра.

Глава 4.

      Выбравшись на кольцевую, демоны допустили одну, пока что маленькую, но с далеко идущими последствиями,  ошибку.  Попав сюда, и враз уразумев, какие перед ними открываются просторы, они разделились на две группы, Часть двинула к Октябрской, а другая – к Павелецкой.  Была еще ветка, ведшая напрямую к Полису.  Но даже отсюда, с Добрынинской, твари почуяли  что-то неладное.   То, что  творилось на Полянке, видать даже им было не по зубам.  А еще они, как говорится, сбавили темп. Больно уж богатая на добычу была эта ночь.      
        Кстати, у них появились благодарные спутники. Не тронутые тварями, трупоеды с Нахимовского теперь замыкали колонны.  Держась на расстоянии, соблюдая почтительную дистанцию, они, подобно шакалам, подбирали все останки.
      - Прав, прав был, Хантер. Уже в который раз прав – уже минут пять Мельник повторял про себя это, как заклинание. С Добрынинской предупредили, и информация моментально распространилась по всей кольцевой. А еще через час дошла и до него.
- Шутка, ли – три станции за ночь. Три не последних по обороноспособности, надо отметить,  станции, привычных до постоянных стычек с мутантами и другой нечистью. -  Так рассуждал Мельник, пробуя сконцентрироваться на главном. Он прекрасно понимал, что если зациклиться на обороне одного лишь Полиса, да Смоленской – ничего хорошего из этого не выйдет. Не выжить им в одиночку. Точно не выжить.
     Как-то незаметно, постепенно, Метро все же превращалось в единое целое. И пускай Ганза все время талдычит, что она, дескать, сама себе хозяйка, что ей никто не нужен. Но где была бы  она без умельцев с Кузнецкого, ученых с Бауманской ветки, з наний Полиса, помощи Ордена, наконец.  И что стало бы с ее купеческими лавками, если б другие станции не покупали всего того, что в изобилие предлагала она.
   А красные. Ну, никак не построить им своего коммунизма, ежели та же Ганза «стройматериалов» не подкинет. Врут их идеологи, ох как врут, что никто им не нужен, что все можно построить в отдельной взятой ветке и без стороннего вмешательства. А сами только то и делают, что по рынкам своих ходоков засылают. Дорогие сигареты и настоящий коньяк им, видите ли, по вкусу пришелся.
     Или взять во внимание тех же бандюков. Они то уж точно не выжили б без соседей. Некого грабить, не из кого дань изымать, а сами ж ничего делать так и не научились.   Вот и подохли б с голодухи.  
    Оттого и метались сейчас мысли Мельника от станции к станции, перескакивая через ветки, минуя мостки переходов, выстраивая пока что незримую линию обороны. Он хоть и не Жуков и никогда себя таковым не считал, но кое-чего за годы службы там, на поверхности, и здесь в Метро все же научился. Здесь, пожалуй, даже больше чем там. Здесь было гораздо сложнее. Тут была всамделишная война, а не на экране мониторов, или доске какого-то штабиста.  И даже не та, какой обучали, а своя – но все же возникшая впоследствии той, привычной и такой гибельной для всего человечества.
       Дрезина, предоставленная Русаковым, тоже казалась пережитком прошлого. Очень уж она всем своим видом напоминала Чапаевскую тачанку. Вот только вместо более привычного пулемета «Максим» на ней был установлен «Дегтярев».
      С Автозаводской к Павелецкой шел довольно крутой спуск и железка, громыхая и постукивая, постепенно  набирала скорость. Дорога была прямая, почти без извилин.  Луч мощного прожектора, установленного наподобие фары, на борту дрезины, смело отвоевывал у морока добрую сотню метров.  И наша интернациональная троица лишь молча вглядывалась вперед, стараясь, даже на такой скорости, успеть усмотреть, не притаилось ли там нечто, о чем рассказал Хантер. Не несутся  ли они прямо в пасть к неизвестному чудовищу.
       Павелецкой повезло. Она была предупреждена, и ее было, кому защищать. Привычные до постоянных стычек с той мразью, которая почти каждую ночь напирала, рвалась через открытый проход на станцию, имеющие в своем арсенале почти все, что могло предоставить метро, здешние жители без лишней суеты готовились к обороне. Тылы были  прикрыты.  Со стороны Павелецкой кольцевая на ночь закрывалась надежными, пудовыми воротами. На востоке тоже полный порядок.
        Поэтому все силы готовились встретить врага с севера, со стороны Добрынинской. Сюда с Павелецкой в темпе перебрасывались тяжеленные пулеметы.  Мешки, наполненные  песком, мусором и еще невесть чем, кирпичиками выстраивались, по всему периметру тоннеля.
- Мало.  Еще надо – начальник охраны по хозяйски оценил высоту заграждения.
- Где ж я тебе еще возьму то – поскреб лысину начальник станции. – Я что же  должен приказать товаром мешки набивать, что ли? – недоуменно спросил он, не понимая до конца всей, нависшей над ними угрозы.
- Надо будет, и товар напихаете! – зло рубанул командир. – Не о том печешься сейчас, начальник – он не любил этого надутого индюка, которого заботили одна лишь нажива да азартные игры. – Ты слышал, на что эти твари способны. Вон начальник Добрынинской, видать тоже о товаре думал, и где теперь твоя Добрынинская.  А твари ждать не станут. Я думаю, что у нас времени совсем в обрез. Те, кто добежал оттуда, сообщали, что нечисть весьма быстра. Так, что или мы, или они. Решай – замолчал, хмуро всматриваясь в реакцию начальнику. Ожидая, дошло ли до него сказанное, а главное сделает ли он правильные выводы.
- Хорошо – наконец-то кивнул тот, сотрясая своим двойным подбородком. – Я распоряжусь. Но ежели что отвечать перед Ганзой сам будешь. Я умываю руки – добавил.
- А я ничего другого от тебя и не ожидал – отмахнулся командир и, удовлетворенный результатом переговоров, поспешил к своим.  
       Дрезина уже набрала такую скорость, что Хантеру стало казаться, будто они никогда не смогут остановиться.  Что подобно «летучему голландцу» их рельсовое суденышку будет теперь носиться по тоннелям метро, разгоняя крыс и пугая зазевавшихся путников. Но, когда они буквально влетели на Павелецкую, Банзай нагнулся и изо всех сил потянул за торчащий слева рычаг. Натужно заскрипели колеса, выдавая на гора сноп искр. Дрезину качнуло, но она все же остановилась, каким-то чудом не слетев с пути.      
      Хантер тут же соскочил и побежал в направлении ворот. Долго не выясняя, сегодня была не та обстановка, да и еще одна пара рук никогда лишней не бывает, их пустили внутрь.
- Где командир? – спросил Хантер у того единственного, оставлено про всяк случай у этих ворот, охранника.
- Там – махнул тот рукой, - в северном тоннеле баррикаду строят.
- Вот б… - только и выдавил из себя Хантер и поспешил в указанном направлении. По дороге  едва не сшиб парочку суетившихся палаточников. Те хотели, было выругаться вдогонку, но тут же умолкли, удивленно провожая странную троицу. А уже через минуту он был на путях.
      - Хантер – командир стоял с самого края, поэтому первым их и заприметил. Когда-то на поверхности они не раз встречались.
- Привет, Данила – кивнул Хантер, пробуя вновь обрести дыхание. У него это слабо получалось. Попробуйте почти сутки поноситься без передыху, и вы поймете почему.
- Кто это тебя так? – мгновенно прозвучал вопрос, стоило лишь ему продемонстрировать ту, обезображенную часть лица.
- Командир, кто? – кратко и доступно поинтересовался, игнорируя вопрос.
- Ну, я – таков же был ответ.  
- Тогда какого ….. ты вытворяешь? – и хотя начальник был роста немалого, но Хантер грудой навис над ним, прожигая, казалось, насквозь своим взглядом.  
- В смысле? – Данила, зная его крутой нрав не понаслышке, отступил на пару шагов назад.
- Взорвать надо тоннель к  е…. бабушке, а не в бобра-строителя играться!
- Но мне потом Ганза голову свернет, если я их главный торговый путь перекрою – оправдывался он.
- Тебе еще раньше ее свернут, если не взорвешь – Хантер опять подошел к командиру вплотную. Тот, пятясь, уперся спиной в стену и, поняв, что отступать больше некуда, беспомощно ожидал экзекуции.
- Где заряды? – Хантер подошел вплотную, и почти прошептал свой вопрос. – Ни за что не поверю, что ты не установил в тоннеле парочку, так, про всяк случай – выдохнул тому в ухо. – Ну, установил, же, колись давай – со стороны казалось, что парочку мирно, почти полюбовно, беседует. Но это только со стороны. Потому как Даниле стало страшно. Он мало чего или кого боялся в своей жизни. Повидал всякого. Но с Хантером был особый случай. Его он не просто побаивался. Этот громила наводил на него панический, животный ужас.
- Четыре – процедил, тоже полушепотом Данила. – Два под потолком, два внизу – сломался он.
- Молодец – похвалил его, будто учитель школьника, Хантер. – Пошли, рванем. Давай двигай. Время не терпит.
          - Кстати, как еще можно попасть на станцию.  Люки и обходные тоннели, которые связаны с этим проходом, еще есть – поинтересовался на ходу.
- Нету – мотнул головой, семенивший сзади Данила. Взяв шнуры и взрыватели, они направлялись к зарядам.
- Ты уверен?
- Почти – после секундного замешательства выдал он.
- Как это почти? – Хантер даже сбросил темп. – Ты командир или как?
- Понимаешь ….. – замялся тот.
- Блин, как вы меня уже достали со своим «понимаешь»! – нервы у Хантера давно уже были на пределе. Вот и сейчас ему страшно захотелось схватить Данилу за грудки и размазать по стенке.
- А при чем здесь я? – взвизгнул командир. – Эти торговцы – они ж как неприкасаемые. Каста, мать их перемать. У них и свои ходы тайные есть, о коих мне, сирому и убогому, знать не положено – он даже обрадовался, что может хоть кому-нибудь излить душу.  – Может и сюда, какие ведут, х… их знает.
- Ладно.  Сначала главным займемся, а потом …. – и это потом было столь весомым, что Данила сразу просек – сегодня начальнику станцию ох как несдобровать.      
  
Глава 6.

        Еще минуту все было, как всегда и с тоннеля не доносилось ни звука. Тишина вибрировала, звенела, наполняя, обволакивая, словно пробуя утащить  в свои глубины.  А уже за миг она оборвалась на самой высокой ноте и затихла. Вы никогда не слышали, как может затихнуть сама тишина? И, слава Богу. Потому как всем оборонявшимся враз показалось, что у них в ушах лопнули барабанные перепонки, и они оглохли. Моментально захотелось сделать глоток слюны, чтоб отложило.  Но этого не понадобилось. Звуки вернулись сами по себе. А с ними и понимание того, что сейчас произойдет.
      Из тоннеля показались они. Помните, Хантер сравнивал этих тварей с чужими. Сходство действительно было. Особенно в размерах непропорционально большой головы и когтистых, достающих до колен, лапах. Вот только цвета они, в отличие от тех, киношных,  были какого-то серо белого.   Складывалось ощущение, будто их долго-долго стирали, и они вылиняли, поблекли, что ли. А еще, и Хантер сразу подумал, как он это тогда пропустил такой важный момент, они были слепы. Абсолютно, будто кроты. Нет, глаза были там, где им и положено быть.  Но бесцветные, белесые и в них отсутствовали зрачки.
    До Хантера только сейчас дошло, почему твари не сразу тогда, на Севастопольской, на него набросились. Они его попросту не увидели.  Зато потом услышали. И вот почему тут же перешли в атаку.
- Передай, чтоб никто ни звука – прошептал тут же Даниле на ухо. – Ждать команды.
- Шу-шу-шу – понеслось по рядам и моментально стихло.
     А нечисть подбиралась все ближе.  Но когда до баррикады осталось всего лишь пара десятков метров, идущие впереди  неожиданно остановились. Замерли, принюхиваясь. Сразу ставало понятно, что природа забрав у них зрение, компенсировала этот недостаток – изрядно прибавив в других средствах осязания. И они учуяли. Почувствовали ту какофонию запаха, издаваемую защитниками. До них отчетливо донеслась смесь страха, перевозбуждения и еще невесть чего.
       - А они еще и разговаривать умеют – удивился Хантер, когда одна из тварей, обернувшись назад, что-то гортанно зачирикала в сторону своих сородичей. – Это будет, пожалуй, даже пострашнее того, что я себе мог представить  - задумался, наблюдая за переговорами. – Они не просто твари. Они еще и умные твари. С такими будет посложнее справиться. Такие, наверное,  и планы могут строить, и стратегию вырабатывать. А главное они обучаемые. Х…. наши дела – подытожил.
     А твари видно придя к какому-то единому для них мнению, вдруг зашевелились.  Причем случилось это так молниеносно, что не держи защитники уже давно свои пальцы на спусковых крючках, наверняка не успели б среагировать.  Не взирая на дистанцию, которую передовой отряд нечисти преодолел в один присест.   Нервные окончания у людей сработали автоматически, и битва началась.
    - Тра-та-та – застрекотали АКэМы. – Бух-бух-бух – вторили им крупнокалиберные пулеметы, разрывая демонов буквально на куски. Но напирали все новые, охочие полакомиться столь желанной добычей.
     Вот один из оборонявшихся зазевался, отвлекся на напиравших спереди. Поэтому прозевал, того, что подкрадывалось по стене. Мощный прыжок и тварь уже по ту сторону баррикады. Она ухватила уже слабо сопротивляющегося бедолагу за голову и вгрызлась тому в шею.  
      - Чего ты ждешь? – заорал Данила, пробуя перекричать невообразимый гул. – Почему не взрываешь? – он уже и думать забыл, что еще только полчаса назад был против подрыва тоннеля.
- Рано – гаркнул Хантер, прицельной очередью срезав еще одного урода, который пробовал пробраться по потолку.
- Будто тараканы – подумал при этом. – И каким х… они только умудряются держаться за стены. Он перевел взгляд на рычаг взрывателя, и у него аж руки зачесались. Но сдержался. – Это только небольшая часть тварей. Пусть их побольше подойдет и тогда – в его голове возникла четкая картина того, как стены обрушиваются, погребая под своими останками целую кучу  нечисти.
       Бронепоезд влетел на Октябрськую, поначалу внеся в ряды защитников сумятицу, а затем и радостное возбуждение. Как же, сам Орден с подмогой пожаловал.  Ощущение того, что они все же не одни, что столь сильный собрат протянул им руку помощи, послужило столь сильным стимулом, что у, приунывших уже было охранников, будто крылья выросли. Им даже стало казаться, что теперь все для них ни почем. Что, подобно пьянице, им теперь море по колено.    
     Железная машина  распахнула свою пасть и оттуда на свет белый стали выскакивать добры молодцы. Вот только в отличие от сказки их было не тридцать три, а всего лишь десяток. Но зато, какой это был десяток. Элита. Цвет ордена. Лучшие, закаленные в боях, и вооруженные до зубов башибузуки.
     Не теряя времени, Никита, командир группы, бросился к начальнику станции с одним лишь конкретным вопросом. Этот вопрос был, как две капли воды похож на тот, который Хантер немного раньше задал начальнику Павелецкой.
- Почему, до сих пор не взорван тоннель? – выкрикнул вместо приветствия молодой командир, вбегая в палатку.
- Потому что приказ не поступил – отрезал начальник.
       В отличие от Павелецкого колобка, начальник Октябрьской, выглядел куда внушительнее. Слоноподобная гора, состоявшая из одних только мышцей, казалось, заполонила  собой всю палатку. Голос у дяди был соответственный.
- Ему б в церкви петь – подумалось Никите. – Басит, словно иерихонская труба.
- Так я вам его, как раз и привез – произнес в голос и даже улыбнулся. Со стороны сия картина должна была напоминать сценку из небезызвестного мультфильма про дядю Федора. Помните, когда почтальон Печкин приходит и сообщает, что он привез посылку для вашего мальчику, только он, дескать, ее не отдаст, потому что у них документа нету. Вот только на сей раз, у самого почтальона никаких документов, подтверждающих его полномочия, не было.
- Ты, что же меня за идиота держишь?! – реакция начальника была предсказуема. – Мне твое слово до одного места. Подтереться да выбросить. А ежели я самовольничать начну мне, потом Ганза башку открутит – закончил он.
- Тебе, зато потом Мельник ее скрутит – вертелось в голове у Никиты. – И мне вместе с тобой. Не самолично, конечно же, - вспомнил инвалидное кресло командира.
- Ты лучше со своими бойцами занимай оборону – перешел на командный тон начальник, почувствовав слабину.
- О какой обороне может идти речь, если вы своей баррикадой все пути перекрыли. Теперь, чтобы их растащить уйдет уйма времени – сдался Никита. В боях то он закалился, а вот с такими прощелыгами разговаривать, окромя применения силы, так и не научился.
- А ты его позади поставь. В резерве, так сказать – снисходительно поучал начальник. Никита ничего не ответил, а вздохнул и пошел прочь.  
      - Вот теперь пора, вот самое оно – решил Хантер, вдавливая рычаг до упора. Заряд был мощный, и умело поставленный.  Не зря Данила считался у сталкеров прекрасным минером. Жахнуло так, что весь тот шум и рев, царивший до этого, показался детским лепетом. Тоннель содрогнулся, а потом медленно, как бы с неохотой, начал оседать.
    Огромное облако пыли поднялось и понеслось навстречу, забив носоглотку и глаза. Но это были так, побочные мелочи.  Главное, что та жалкая кучка тварей, которая осталась по эту сторону завала, была вмиг пущена в расход, и до всех сразу дошло, что они победили. Пускай может и не надолго, но все же победили. А в войне с таким врагом это ведь тоже немалого стоит.