Автор: HidDen

Я отправлялся со станции практически безо всего. Мой единственный, на тот момент, друг - пистолет МР-443 отчего-то заклинило, и я не глядя впереди себя, медленно брёл по перегону, пытаясь вернуть оружию жизнь.
Почему я ушёл с Тёплого стана? На этот вопрос у меня нет ответа и до сих пор. Я могу сказать только одно: странное предчувствие гнало меня прочь с этой ветки. Я не знал куда идти, что я буду делать, на что жить и выживу ли я вообще.
Перегон казался бесконечным. Бросив тщетные попытки перебрать пистолет, я убрал его в карман.
Прошло около получаса, прежде чем я увидел слабый свет, льющийся со станции. Поднимаясь на перрон, я заметил одну странность: люди на станции суетились, готовясь к чему-то. Все были заняты работой - кто-то подметал пол, кто-то пытался отмыть стены от копоти, кто-то вставлял новые стёкла в окно будки, где когда-то сидел контролёр, и где сейчас располагался пункт милиции.
Предъявив паспорт часовому, я вошёл на станцию, и повинуясь своему любопытству подошёл к оному из жителей:
- Прошу прощения... а что происходит? - помявшись немного, спросил я.
- Начальник станции сообщил о приезде какой-то шишки из Ганзы, и дал распоряжение отмыть станцию. Боров, сидит у себя в кабинете, помог бы хоть. - пробурчала женщина, возвращаясь к работе.
Шишка? С Ганзы? Почему не оповестили Тёплый стан?
Постояв с минуту, я решил сходить к начальнику станции, но потом решил, что если я хочу побыстрее убраться с этой ветки, то мне необходимо отправляться сразу. Дойдя до конца платформы, я присел, чтобы спрыгнуть с перрона, но тут моё внимание привлек тот факт, что на путях, на выходе со станции убрали укрепления, и мешки с песком. Разглядывая тоннель, я почувствовал, как меня потащило вперёд, и я с громким криком рухнул вниз. Голову пронзила сильная боль, и наступила тьма.

*      *      *
Я очнулся в какой-то комнате, озарённой ярким светом. Стены были аккуратно выкрашены белой краской, а мощные ртутные лампы  не оставляли ни один уголок не освещённым. «Лазарет.» подумал я.
Полежав несколько минут пытаясь осмыслить происходящее, я попытался привстать. Сильная боль снова пронзила мою голову, однако на сей раз я не потерял сознание, а застонав, бросил попытки встать.
- О, очнулся. Долго ты спал, мы уж думали не в коме ли ты. А вот вставать не надо. Ты когда с перрона-то упал, головой о рельсу-то и стукнулся. Я хоть не врач, но знаю, что в таких случаях бывает это, как его… потрясение мозга, во!
- Может сотрясение? – не открывая глаза, спросил я.
- Может и сотрясение, я откуда знаю? Говорю же – не врач я. Врачей у нас тута нет. Жди пока Пётр Михайлович приедет, будем тебя отправлять на Калужскую. Там и врачи, и медикаменты, а после инспекции там вообще красота стала.
- Скажите, ээ…
- Зови меня Илюха.
- Скажи Илюха, а что за шишка с Ганзы? И что за инспекция?
- А пёс его знает. Ганза в последнее время всё больше интересуется Ясеневой общиной. По слухам, они начали расчищать Новые Черёмушки и близлежащие к ней перегоны. Инспекцию вот устроили…
Дальше слушать я не стал. Стараясь отвлечься от боли, я сел и какое-то время сидел не двигаясь, тупо смотря в пол. В голове стремительно кружились мысли о том, зачем же кольцу понадобилось контролировать нашу ветку.
Идти оказалось ещё тяжелее, чем сидеть. Одевшись кое-как, я вышел из лазарета, не слушая крик Ильи о том, что мне необходим покой, и вообще нефиг шляться по станции, пока проводится инспекция.
Пока я спал, станцию успели привести в  порядок. Белые стены снова радовали глаз, а в мраморно полу можно было увидеть свой отражение.
Дойдя до злополучного перегона, я глянул на часы. 2 часа дня. Если не больше суток, то получается, что я потерял семь часов времени в лазарете. Не решаясь больше прыгать с перрона и спустившись по лестнице, я зашагал в сторону Беляево, задержавшись лишь для того, чтобы предъявить паспорт часовому. Не испытывая никаких трудностей, я добрался до Калужской мене чем за два часа.
Взбираясь по хлипкой лестнице на перрон, я обратил внимание на то, что и Калужская выглядит наряднее и чище, чем обычно, но голова опять начинала болеть, и я, вспомнив слова Ильи про врачей, заспешил к двери с нарисованной на ней красным крестом.
Послушав историю моего падения с перрона, врач выдал мне какие-то таблетки, и отправил меня в палату, взяв с меня обещание, что я не уйду, пока он меня не обследует. Послушавшись врача, я лег, съел таблетку, и попробовал заснуть, но голова всё ещё болела, и это очень мешало заснуть. После долгих попыток я бросил это дело, и стал считать плитки на потолке.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.