ГЛАВА-16.
ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ ДЕЛА
Затяжные пробежки являлись делом весьма трудным. В этом мире бег был явлением достаточно редким. Иногда обстоятельства заставляли бегать. Особенно сталкеров на поверхности. Но, то были короткие пробежки до ближайшего укрытия или до ближайшей станции. В остальных случаях беготня на поверхности была опасной, поскольку привлекала к себе внимание мутантов. Что до кроссов по тоннелям, то это было так же рискованно. Разве что дети иногда бегали по платформам станции, если они были достаточно здоровыми, чтобы двигаться подобным образом, гоняясь друг за другом во время игр в салки. И то, взрослые всегда ругались на них за это.
Ярким примером служила история Мишки Злого. Это был матерый сталкер, за чьими плечами многие десятки благополучных выходов на поверхность. Казалось, ничто его не берет. И боялась сама смерть. Но однажды, его нашли мертвым в тоннеле между заброшенной Тургеневской и Китай-городом. Расследование, проведенное сталкерами, выявило всю нелепость его гибели. Судя по следам в вязкой влажной каменной пыли тоннеля, он бежал. Неизвестно, правда, от чего он бежал, или, наоборот, за чем. Но очевидно, что бежал. Довольно долго. А потом споткнулся, упал и разбил себе голову о стальной рельс.
Сергею вспомнилась эта история многолетней давности, и он как назло стал цепляться ногами за шпалы. Не хватало еще повторить трагическую судьбу легендарного сталкера. К счастью, нацисты, что продолжали за ними погоню, не были суперменами и мастерами бега на длинные дистанции по тоннелям. Они до сих пор не догнали. Более того. Дистанция стала значительно больше. Очевидно, когда солдаты верные гаулейтеру стали стрелять в спину ринувшимся в тоннель бунтарям, последним пришлось прятаться в бетонных ребрах и отстреливаться, что снизило их темп и дало Сергею и его другу фору.
Сергей старался не думать о том, а что если выстрелы штурмовиков настигли того несчастного, в чьей голове нашел свое очередное пристанище мозз. Если такое случилось, то снова придется искать того, кто мог стать новым носителем. А вся эта охота на непонятное и очень опасное творение катастрофы, уже порядком надоела. А еще и это непонятное состояние, в котором находился сейчас Странник…
Он постоянно что-то бормотал себе под нос на совершенно непонятном Сергею языке. И сталкеру все время приходилось увлекать напарника за собой, держась за него руками. Как только он отпускал Странника, тот сразу же останавливался и стоял как вкопанный. Хорошо еще, что он не сопротивлялся стараниям Сергея, как можно быстрее достигнуть красной линии и тащить за собой этого пришельца с поверхности.
Вскоре, Маломальский вдруг осознал, что отчетливо видит шпалы и рельсы в непроглядной тьме подземелья. Причина оказалась проста и радостна одновременно. Уже был виден тусклый призрачный свет в конце тоннеля. Бездымный огонь в бочке пограничного рубежа и красноватый свет станции, уместный в коммунистическом государстве как ни на какой другой станции метро.
- Ну вот, Стран Страныч. Дошли. Давай. Поднажми чуток. Я задолбался тебя уже тащить.
- Стоять! – послышалось впереди. – Остановиться, живо! Вы подошли к государственной границе Союза Советских Социалистических Станций!
- Мы сталкеры! – выдавил из последних сил Сергей, дав петуха и захлебнувшись сухим кашлем на последнем слоге.
- Поднять руки! Медленно подойти!
- За нами гоняться, - прохрипел сталкер.
- Что он там говорит? – послышался другой голос. – Их там двое?
- Вроде да.
- Перебежчики, небось. Хреново им в рейхе, - это был уже третий голос, говоривший с насмешкой.
Впереди была видна какая-то самодельная мотодрезина, сооруженная из узлов и агрегатов автомобиля. На ней возвышался пулемет. Из-за дрезины показался человек, медленно идущий им на встречу и целящийся в сторону непрошенных гостей из ружья.
- У меня жетон, мы сталкеры. Пропустите нас скорее. За нами гоняться. – Устало проговорил Маломальский.
- Ко мне. Живо. Руки держать над головой. – Четко приказал облаченный в старую шинель пограничник.
- Скорее. Пожалуйста. Мало времени. – Сергей и Странник послушно побрели к человеку с ружьем.
- Разберемся. - Проворчал пограничник.
Когда они подошли к дрезине, появились еще двое в шинелях. Бесцеремонно сдернув с пришельцев автомат и рюкзаки, они принялись обыскивать Сергея и Странника.
- Скорее. Вызовите подмогу. За нами гоняться. Их много и у многих оружие.
- Кто за вами гонится? – Спросил первый, продолжая держать их на мушке.
- Нацисты. Вы что, шум из тоннеля не слышите?
- А с чего они за вами гоняться, если вы сталкеры? Ваш нейтральный статус ведь только шпана уголовная да каннибалы не признают. – Это сказал четвертый пограничник в старой зеленой фуражке с красной звездой. Он сидел на дрезине, за бронещитком и до сих пор его видно не было, пока он не высунулся из-за укрытия.
- Одержимые они. Они и вас не пощадят. Вызывайте бойцов сюда срочно. Ваш кордон они просто сметут.
- Чепуха, - усмехнулся человек в фуражке. – У нас с рейхом договор о ненападении.
- Ты что, идиот? – воскликнул Маломальский. – Был уже один такой договор! Вообще дохрена договоров было! В том числе и с теми, кто Москву да всю Россию стер с лица земли! Тут умные среди вас есть или нет?! Они не представляют рейх! Они одержимые!
Человек в фуражке спрыгнул с транспортного средства и подошел к ним. Теперь на его шинели была ясно различима красная повязка с белой надписью «Комиссар».
- Это оскорбление советских пограничников при исполнении, между прочим. – Угрожающе сказал он. – Ты часом не фашистский провокатор? Хочешь спровоцировать нас на враждебные действия и нарушение союзом дипломатического договора? Типа, мы купимся на то, что это не люди рейха, а какие-то психованные террористы?
- Товарищ комиссар! – воскликнул один из бойцов, что обшаривал вещмешки.
- Что там?
- Вот. Взгляните. – И боец протянул комиссару книгу. Сергей повернул голову и с изумлением обнаружил, что это тот самый томик «Майн Кампф». Человек в фуражке взял его в руки и усмехнулся, покачав головой.
- Волк, тварь, - выдохнул Маломальский и комиссар тут же, наотмашь, ударил его книгой по лицу.
- Я вас, вонючих политических провокаторов, за версту чую, - с нотками торжества в голосе проговорил он.
- Это подстава! – воскликнул Сергей.
- Уведите их в комендатуру. И это передайте, - комиссар брезгливо всучил одному из бойцов «Майн Кампф». – Пусть решают, что делать с этими гнидами.
Два бойца водрузили на плечи рюкзаки и автомат пленников и ткнули своим оружием в спины Странника и Сергея.
- Идти вперед. Руки не опускать. Не оборачиваться.
Повинуясь, пленники пошли к платформе. Зловещий шум из тоннеля был слышен уже отчетливо. Толпа, ведомая человеком-моззом-фюрером, приближалась.
- Комиссар! Не будь бараном тупорылым! Вызывай вооруженных красноармейцев! Вас сейчас убьют и хлынут на станцию!
- Скворцов! Заткни им рты, чтобы они на станции свою провокационную пропаганду не орали! Еще панику поднимут среди населения, чего доброго! – крикнул вдогонку комиссар.
- Есть! – крикнул один из бойцов и стал доставать из кармана грязные куски тряпок, видимо намереваясь использовать их как кляпы.
А тем временем шум неистовых нацистов уже был совсем рядом.
- Внимание! Вы приближаетесь к границе Союза Советских Социалистических Станций! – услышал Сергей голос комиссара, усиленный жестяным рупором. – Остановитесь!
- Убери от меня эту дрянь, - Поморщился Маломальский, отшатнувшись от грязной скомканной тряпки, которую пограничник уже собрался запихнуть ему в рот.
- А прикладом в зубы не хочешь?! – рявкнул боец.
- В твои зубы? Давай приклад, уговорил.
И в тоннеле открыли огонь. Шум выстрелов ворвался на станцию, и было слышно, как пули лязгают по бронещитку дрезины. Два бойца резко развернулись, в сторону заставы, тревожно переглядываясь. Недолго думая, Сергей развернул к себе лицом того, у кого на плече висел его автомат, и с размаху врезал ему головой по переносице. Тот рухнул на красно-черный гранит станции, и автомат остался в руках сталкера. Второй пограничник отпрыгнул и поднял винтовку, наставив ствол на Сергея и передергивая затвор. Странник вовремя схватился руками за ружье и задрал его вверх. Грянул выстрел. Пуля влетела в потолок и посыпалась штукатурка. После выстрела, Странник одернул руки и уставился на свои отбитые выстрелом ладони. Боец тем временем ударил его плоскостью приклада по голове. В тот же миг, точно такой удар, нанес бойцу своим автоматом Сергей. Тем временем первый боец, пришел в себя. Вскочил и набросился на Маломальского сзади, обхватив его руками и стараясь повалить. Сергей резко дернул головой назад, и врезал пограничнику затылком по уже и без того пострадавшему носу. Тот снова рухнул на гранитный пол. Из глаз пограничника хлынули слезы.
- Падла фашистская, - прорычал он, выдергивая нож из сапога. Однако Сергей наступил ему на руку, прижимая ее к полу, и склонился над пограничником.
- Баран! Беги за подмогой! Здесь же сейчас резня будет! Они вам двадцать второе июня сейчас устроят! – Маломальский убрал руку. И боец тут же вскочил и накинулся на него. Сергей парировал атаку, отведя руку с ножом в сторону, и отправил бойца в нокаут ударом кулака.
- Ну что за ишак упрямый!
Тем временем второй боец дернул его снизу за ноги и сталкер повалился на первого. Второй пограничник уже занес свой нож. Однако обернулся из-за неожиданного похлопывания по плечу. Обернувшись, боец увидел приклад своей винтовки, который тут же с треском врезался ему в зубы. Это был Странник.
На заставе грохотал пулемет. Оттуда бежал объятый ужасом комиссар.
- Это провокация! Не поддаваться! – истерично вопил он.
Снова шквал автоматных и ружейных выстрелов. Град свинца, бьющий по дрезине. Пулемет смолк. Раздались победные выкрики нацистов.
- Стран Страныч! Хватай того! А я этого! Надо утащить их подальше, иначе их разорвут сейчас!
Толпа врагов хлынула на станцию. Комиссар уже сорвал с себя повязку и отбросил в сторону фуражку. Решив, что убежать от агрессоров ему не удастся, он упал на колени и, развернувшись, поднял руки.
- Я сдаюсь! Я сдаюсь, не убивайте! Я против большевиков! Я против совка!
Один из нацистов прошил его очередью из автомата. Другой, пробегая мимо, проломил комиссару голову куском стальной трубы.
Тем временем Сергей и Странник достигли уже жилого участка станции.
- Люди! У кого оружие выходите! У кого нет, бегите! – орал Маломальский.
Из палаток и будок выскакивали ничего не понимающие люди. Мужчины, женщины, дети старики. Нацисты заполонили уже всю платформу и с дикими воплями неслись на них.
Странник тащил бойца, у которого все еще висели на плече их рюкзаки. Он пристально смотрел в толпу и, видимо искал взглядом носителя мозза. Сергей же ругал себя за то, что оттаскивая пограничников, они не прихватили с собой их винтовки. И сейчас у одержимых фашистов на два ствола будет больше. Так и есть. Вот двое подобрали оружие.
Из ближайшей к агрессорам палатки выскочил какой-то старик, на ходу надевая старый ватник. Один из нацистов с разбегу прыгнул. Сбивая его ногами с ног, и несколько раз ударил старика куском арматуры по голове. Убедившись в смерти несчастного, он бросился дальше. К женщине из соседнего жилища, которая выбежала, прижимая к себе тряпичный тюк с вещами. Она кричала что-то в распахнутую палатку. Кого-то звала. Нацист с выражением дикого наслаждения на лице, проломил ей голову. Затем, то же самое сделал с выскочившим вслед за убитой уже женщиной ребенком.
- Ну, нет! – зарычал Сергей и отпустил находившегося без сознания пограничника. Вскинув автомат, встал на одно колено и, сняв оружие с предохранителя, сталкер прицелился.
- Сергей. Бежать надо. – Дернул его за плечо Странник.
- Последней мразью буду! – выкрикнул Маломальский и отправил одиночным выстрелом пулю в голову тому неистовому наци. Фашист дернул прострелянной головой назад и упал уже мертвый. – Уходи Стран Страныч! Это не твоя война! Это человеческие дела! Вали отсюда!
Один из пограничников пришел в себя и бросился бежать. Сергей с ненавистью на лице проводил его взглядом, видя как у того на спине болтаются их рюкзаки, и снова вернулся к поиску цели. Еще один выстрел. Нацист упал и жутко заорал от боли. Похоже, попал куда-то в печень. Второй пограничник тоже зашевелился. Маломальский ожидал уже, что он так же броситься наутек. Но нет. Тот, лежа на полу, осмотрелся, держась рукой за голову. Затем резко расстегнул ремень и пока наматывал его на кулак, сбросил с себя шинель. Вскочив, он кинулся навстречу врагу.
- За нашу Советскую родину! – кричал боец. – Смерть фашистским оккупантам!
Замотанным в ремень кулаком он разбил лицо одному из нападавших.
- Назад! Дурак! – Крикнул Сергей и подстрелил очередного нациста, кинувшегося с заточкой на пограничника.
Боец размотал ремень и стеганул им еще одного нападавшего, выбив ему пряжкой глаз. Дальше он уже ничего сделать не смог. Выстрел из обреза двустволки разворотил ему спину. Тело отчаянного пограничника тут же исчезло в толпе надвигающейся массы фашистов и мечущихся в панике жителей приграничного района станции. Мимо просвистело несколько пуль. Сергей уже не мог стрелять, поскольку все смешалось. И мирные люди и избивавшие их агрессоры.
- Черт! Ну, где же мастная армия! – прорычал Маломальский. – Странник! Отходим!
Они кинулись в сторону трех эскалаторов, ведущих в верхний вестибюль. Краем глаза, Сергей заметил, что дальше впереди, на путях стоит еще одна дрезина. Заметно крупнее той, что на заставе. Возле нее столпилась группа из пяти красноармейцев. Они судорожно водили стволами своего оружия, кустарного производства, но так и не решались стрелять. Риск попасть в гражданских был велик. В их сторону, быстро как мог, ковылял одноногий старик с костылем.
- Укатите дрезину отсюда! – орал он красноармейцам. – Укатите к такой-то матери! Если хоть одна пуля попадет в бочку с напалмом, нам всем конец!
Бегущий рядом Странник схватил Сергея за руку.
- Напалм! Ты слышал?!
- Да слышал я, слышал! Я же говорил, что у красных он есть!
- А если…
- Ты дурак?! – Маломальский не дал ему договорить. – Если рванет, то сгорим и мы, и нацики, и мирные люди, и воздух до ближайших станций, на которых удушье начнется! А ведь не факт что мозз в этой толпе!
Бойцы стали откатывать дрезину назад. В них уже стреляли, и они прятались за лобовым стальным щитом.
- Куда же вы отступаете, трусы?! – раздавались крики из толпы избиваемых и гибнущих гражданских.
До эскалаторов оставалось несколько десятков метров, как вдруг оттуда донесся какой-то шум. И практически сразу по ступенькам хлынула лавина крепких мужчин. Почти все они были облачены в черные одежды, распахнутые на груди и демонстрирующие тельняшки. У многих на головах были черные, либо голубые береты. У некоторых морские бескозырки.
- Братцы! – кричал себе за плечо бегущий впереди этой массы высокий крепыш, сжимающий в руке деревянную биту, утыканную на конце гвоздями. – Биться будем врукопашную! Там много гражданских и стрелять нельзя! Отстоим наше отечество от говняной, коричневой нечисти!
По соседнему эскалатору бежал какой-то кривоногий низкорослый чиновник в очках и размахивал кипой бумаг.
- Товарищ нарком! У нас же договор! Это какая-то ошибка или провокация! Надо вести переговоры! – покрикивал он.
- Пошел на хрен, упырь кабинетный! Я с фашистами никогда переговоров не вел и вести не буду! Братва! Полундра! Пленных не брать!
И братва подхватила боевой кличь с такой яростью и решимостью рвать врага на мелкие лоскуты, что испуганно отпрянули даже красноармейцы на дрезине. Черная волна в тельняшках хлынула на гранитный пол и с жутким гулом от топота кованых сапог и армейских ботинок с высоким берцем, рванулась вперед в едином порыве.
- Кузнецов! Кузнецов!!! – крикнул Сергей, предводителю этого черного урагана ярости, узнав в нем главного идеолога местных сталкеров, которых здесь называли красными следопытами. Однако тот, полностью поглощенный атакой, не обращал внимания ни на что постороннее. Две толпы вклинились друг в друга, и началось жуткое побоище. В ход пошло все. Заточки, арматура, трубы, палицы, кулаки, ремни, ноги, зубы. Вся и без того наполненная шумом станция теперь словно раздувалась под давлением яростных криков, воплей неописуемого ужаса и боли, мольбы о помощи и пощаде, и ударов всех подручных средств по живой плоти. Брызжущая кровь, падающие тела, хлюпанье подошв в красноватых лужах. Все смешалось воедино.
- Страныч, стой здесь! – крикнул Сергей напарнику, отдавая ему автомат и извлекая со штанины свой разводной ключ. – Я нашим помогу, а ты не лезь!
Во всей этой суматохе, Маломальский не заметил, как к ним быстро приблизилась группа из восьми человек. И среди этой группы был тот самый пограничник, который убежал от них.
- Вот эти гады! – Воскликнул пограничник, указывая пальцем на Сергея и Странника.
Теперь сталкер обратил на них внимание. У всех кроме того бойца были красные повязки с черной надписью – «Внутренняя безопасность». Они резко подняли стволы оружия. У двоих автоматы Калашникова. У одного ППШ и у остальных что-то кустарное, изготовленное уже в постядерном метро.
- Вы арестованы! – рявкнул главный, в кожаной черной фуражке, натянутой на самые брови. – Сдать оружие и руки вверх! Следовать за нами!
- Да вы охренели что ли?! – Воскликнул Маломальский, - Там люди ваши насмерть стоят! А вы тут… Да за что?!
- Вы обвиняетесь в провоцировании вооруженного конфликта, попытке распространить в Союзе Социалистических станций запрещенную нацистскую литературу, в нападении на советских пограничников, оскорблении представителя закона в лице красного комиссара погранзаставы.
- А то, что ваш комиссар оказался шкурой и предателем?! А?!
- Молчать! Вы продолжаете оскорблять теперь уже память геройски погибшего комиссара!
- Что?!
- Я повторять не буду, сволота! Сдать оружие, руки в гору и за мной, скот!
Сергей едва сдерживался от непреодолимого желания двинуть этому вертухаю гаечным ключом промеж глаз.
- Мы сталкеры! И я требую встречи с наркомом Кузнецовым! Но поскольку он занят боем сейчас, спасая ваши лоснящиеся шкуры, то я требую встречи с командиром отряда красных следопытов имени Феликса Дзержинского, Никитой Коллонтаем! И с послом Ганзейского кольца!
В руке человека в фуражке блеснула хромированная сталь револьвера. Он наставил ствол оружия прямо в лицо Сергея и прошипел:
- Ты сейчас с Гитлером своим встретишься, паскуда.
- Скажи Сергей, а ради кого мы пытаемся остановить мозз? – Тихо и обреченно проговорил Странник.
- Не суди по анусу, обо всем организме, дружище, - проворчал Маломальский в ответ.
*     *     *
- Не сидеть! Не лежать! – рявкнул охранник через узкую решетку железной двери камеры. Изолятор для временно задержанных находился в одном из технических помещений станции.
Ноги жутко ныли, как и рана, оставленная на память стигматом. Однако Сергей поднялся с холодного каменного пола. Странник вообще стоял неподвижно, словно ему и не надо было никогда сидеть или лежать. А собственно, присесть или лечь тут, можно было только на пол. Больше ничего не было в этой камере. Четыре стены. Пол. Потолок. И они двое. Сергей устало подошел к двери, маленькая решетка в которой была единственным источником скудного мрачного света подземелья в этой темнице.
- А не послать ли мне тебя куда подальше? – сказал он охраннику.
- Отойти от двери! – рявкнул надзиратель. – Я сейчас костоломов позову, они тебе быстро почки отобьют!
- Позови Никиту Коллонтая, придурок.
- Считаю до трех! Два уже было! Отойти от двери!
Ничего не оставалось, как подчиниться. Маломальский, молча, отошел. Судя по звуку шагов, отошел с той стороны и охранник.
- Мне надо уйти из метро, - тихо проговорил Странник, глядя в пол.
- А как же мозз? – угрюмо проворчал Сергей.
- Я сделал ошибку. – Мотнул головой Странник. – Я думал, вы все, такие как доктор. Но вы… Доктор говорил симбиоз. Я знаю, что такое симбиоз. И потому мозз шел к вам. Вы идеальные для мозз. Ваш симбиоз. Как же вы можете так поступать друг с другом? Мутанты, звери… Они жрут друг друга. Как арахна своих самцов. Или рухх своих самых слабых детей. Или хнет своих родителей. Но, то мутанты. Звери. Инстинкты. Дикое пожирательство. А вы? Вы возводите истребление себе подобных, в степень великой идеи. В суть воспитания масс. В главенствующие принципы единства общества. В аксиому своей безопасности. Как такое может быть? И если вас сделала такими катастрофа то, что тогда сделало катастрофу? ВЫ! А значит, вы не были лучше.
- Как интересно. – Усмехнулся Маломальский. – Еще пару дней назад ты двух слов связать не мог. А сейчас такая велеречивость.
- Я знал ваш способ говорить. Доктор учил человеческому языку. Но когда его не стало, я был один. Я долго был один. Это были годы. Языковая память постепенно делает свое дело. Но постичь весь ужас того, что из себя, оказывается, представляет человек, я не могу.
- Ну, пока человек жив и борется за выживание, у него есть будущее. А значит все еще впереди. Может, ты торопишься с выводами? Может, мы станем лучше?
- Впереди что? Новая катастрофа? Истребление всего что осталось?
- Не окрашивай все в один цвет, Стран Страныч. Ты делаешь роковую ошибку…
- Я ее уже сделал, когда поставил на вас и на спасение человеческого рода от мозз! Но меня должна беспокоить только безопасность моей семьи! И вы угроза для моей семьи. И мозз не надо овладеть вашим разумом, потому что вы уже такие! Ему надо только показать вам дорогу в обиталище моих сородичей!
- В таком случае меня, как человека, заботит безопасность моего, человеческого рода. И если ты выберешь путь для истребления людей, в целях безопасности своих, то тогда начни с меня. Но имей в виду, что я буду огрызаться и бороться за свою жизнь и существование всего человечества. И если не ты убьешь меня, то я убью тебя. Я верю в человека. Да многие из нас пугающе жестоки и безнравственны. Да, мы были такими и до катастрофы. И когда там, наверху, кипела человеческая жизнедеятельность, а здесь, в метро, люди просто ехали на работу, или по домам, или в гости, или за покупками, находились те, кто жестоко и бессмысленно их уничтожал, Закладывал бомбы в вагоны. Взрывал ни в чем не повинных людей. Или бродили толпы бритоголовых, в поисках одиноких жертв, хоть как-то непохожих на них. Но были люди, которые вставали на защиту невинных, даже понимая, что это будет нести угрозу и им. Были люди, которые выстраивались в очередь, чтобы сдать свою кровь во имя спасения пострадавших от стихийных бедствий или терактов. Были люди, которые лезли в огонь, во имя спасения других. И в такое человечество я верю. Потому что люди. Настоящие люди. Были, есть и будут.
- Вы заражаете страхом, Сергей. Среди вас даже звери боятся. И я чувствую, как страх подбирается ко мне. Но нам нельзя бояться. Но это невозможно, быть бесстрашным, среди людей. То, что вы делаете, страшно.
Маломальский пристально вглядывался едва различимый силуэт своего напарника. Он искал, что на это ответить. Но вдруг произнес совершенно неожиданное:
- Это не твое лицо. – Да, Сергей почему-то вспомнил, что Странник в первый раз отчего-то напомнил ему сгинувшего Сеню Кубрика.
- Не мое, - тихо ответил Странник, после долгой паузы.
- А чье?
- Первого человека, которого я видел, перед тем как прийти в ваш мир. Первое, после доктора. Но доктор был давно. А этот человек. Он погиб у меня на глазах. Я не мог ему помочь. Но и других человеческих лиц я не знал. Только доктор и тот. Но от доктора осталась лишь светлая память, а не детали его лица. Ты можешь в точности вспомнить лицо того, кого давно нет, но кто был тебе очень дорог?
Сергей прикрыл глаза. Он пытался вспомнить Риту. Но тщетно. Он помнил только нежность. И боль. Но ее лик растворялся в тумане прошлого. В копоти катастрофы. В полумраке метро…
- Нет.
- Вот видишь.
- Тогда какой ты настоящий? Как ты мог получить чужое лицо?
Странник повесил голову.
- Доктор называл это – мимикрия. У нас очень пластичные и подвижные мышцы лица. Но сами мы… Безлики. Тебе лучше не видеть, какой я на самом деле. Тогда тебе будет также страшно, как мне от людей.
Снаружи послышались шаги, которые отвлекли узников от беседы. Громкие шаги и тихий обмен фразам двух людей. Затем зазвенели ключи и дверь открылась. На пороге стоял невысокий, с тонкими усиками, седой человек в сером камуфляже.
- Бумажкин. Какого хрена?
- Никита? – Сереге прищурился, присматриваясь к человеку, который был освещен только со спины. – А ты, какого хрена?
- Я слышал, что ты тут. И делов натворил.
- Я делов натворил?
- Ну а кто же? – хмыкнул Коллонтай и, обернувшись, небрежно бросил охраннику. – Иди, покури пока подальше отсюда.