Автор: ИГВАР

- Как я здесь оказался?  Почему я здесь? Почему я оставил их там и один отправился ставить эту треклятую машину? – Вопросы!  Вопросы!  Я задавал их себе, наверное, тысячу раз с того самого дня, часа, минуты, которая разделила мою жизнь на «до» и «после». Ответы  были просты -  судьба, рок, предначертание. И с этим я  ничего поделать не мог. Да и никто не смог бы  мне здесь помочь.

***

    Как  и многие дни конца лета, этот солнечный день августа, последнего выходного, встречал нас утренней прохладой, предвещая этим наступление скорой осени.  Посовещавшись и посмотрев в окно для уверенности в хорошей погоде, наша семья, а это я, моя супруга и сын Максимка, решили проводить лето пикником. Излюбленное место всех смолян - «Красный бор». Сын настоял, чтобы мы взяли с собой ещё и нашего кота, увесистого сиама с наглой мордой и поведением, как будто весь мир крутится вокруг него и, как минимум, хозяева обязаны своим счастьем исключительно ему. Сосновый бор, шашлыки, мяч, бадминтон…  Вдоволь наевшись шашлыков, нагулявшись по лесу и наигравшись в подвижные игры, мы осмотрели местную достопримечательность - вход в подземное убежище « Беренхалле», что в переводе с немецкого означало «медвежья берлога», а в народе называлось не иначе как «бункер Гитлера». Их всей программы прогулки сына особо впечатлило это мрачное, серое сооружение из бетона, с ржавыми массивными петлями от когда-то висевшей на них толстой стальной двери. Оставив в покое кота, который находился в эстетическом шоке от обилия объектов охоты, он с почтением притронулся к холодной стене сооружения.
- Папа, а что это за дом?
- Это вход в подземное убежище, немцы построили во время войны.
- А туда можно спуститься? – и видя, что я улыбаюсь – Ну, пожалуйста.
- Нет, Максимка. Там всё разрушено и затоплено. Вот только входы и уцелели.
Смирившись с неизбежным отказом, сын со вздохом ответил.
– Жаль, а я хотел бы туда попасть.
- Ладно, хватит гулять, поехали домой. Не расстраивайся. Вот вырастишь большим, станешь археологом и откопаешь его. Тогда и побываешь.
Всю дорогу назад, до автостоянки, сынишка рассуждал о предложенной ему программе жизни. Предварительно узнав о том, кто такие археологи и чем они занимаются, мечтал, какие великие открытия он сделает, раскопав «Бункер Гитлера».
Накатавшись,  я высадил всю  группу, издалека похожую на  выездной цирк, возле КПП завода, где имел счастье на платной стоянке ставить свой семейный автомобиль, и отправился парковать машину. Как я сожалею, что не взял их с собой. Сколько бы отдал, чтобы вернуть этот миг.
«Измеритель» - этот завод, как гласила вывеска, принадлежал агентству «Росавиакосмос», и как любое учреждение, частично или полностью принадлежащее министерству обороны, имело на своей территории серьезное бомбоубежище. Так вот, автостоянка находилась как раз напротив центрального входа в это подземное сооружение. Ещё подъезжая к ней, я заметил какое-то «нездоровое» оживление военных возле входа в бункер. Двери были нараспашку открыты, и туда быстрым шагом, довольно организованно, с разных сторон сходились рабочие из цехов, и какой-то бравый лейтенант с противогазной сумкой через плечо,  активно махал руками, подгоняя отставших от основной группы молодых девчонок в рабочей форме.
- Очередные учения, наверное, – подумал я  с усмешкой, проезжая мимо.
Припарковав машину,  прогулочным шагом пошёл к выходу с территории, пытаясь отзвониться жене.
- Странно, не работает. - Не было даже знака сети. Остановившись, я стал внимательно рассматривать телефон. -  «Может быть сломался? Только этого ещё не хватало». - От изучения сотового меня и отвлёк окрик дежурного возле входа.
- А ты что стоишь, едрить-модрить тебя, давай быстрее, уже закрываем.
От неожиданности я даже не понял, что это ко мне обращаются.
- Вы мне? Я же не сотрудник завода.
- Давай быстрей. Потом разберемся, кто чей сотрудник. У меня приказ: всех с поверхности в убежище.
Повернув в сторону входа, я ускорил шаг под «любящим» взглядом военного. Всё это походило на игру, в которую меня втянули против моей воли.
- Командир, давай ты меня не видел. Я потихонечку сейчас прошмыгну и всё. Меня там жена с ребёнком ждут.
- Да не выпустят тебя через КПП, дурья твоя башка, у нас же «Атом»,- и для пущей убедительности поднял палец вверх.
    Посмотрев на указующий перст и светлые кучевые облака, на которые он мне указывал,  с обречённостью преступника поплёлся в сторону открытых дверей убежища. За спиной лязгнули массивные двери гермозатвора, а впереди  я увидел длиннющую, с несколькими пролётами лестницу, ведущую вниз.
- Давай-давай, топай. - Сказал мне лейтенант в спину. Посмотришь на нашу достопримечательность, раз тебе так повезло.
- Извините, а это ненадолго? – с надеждой спросил я. А про себя подумал:  «Сдалась мне твоя достопримечательность, мне эти подземелья ещё в армии надоели».
- А вот это не ко мне, может, через пятнадцать минут отбой дадут. А может и через два часа, – сказал он с ухмылкой.
- Нет, два часа я не согласен, у меня дела, – остановился и  сделал робкую и безуспешную попытку вернуться назад, наткнувшись на широкую фигуру военного.
Заведя меня в просторное помещение и закрыв вторые гермодвери запором, который напомнил  виденный мною в кино на подводных лодках. Сам уселся за стол с табличкой «Дежурный» рядом с выходом. Первое, что поразило – это огромное количество людей. На первый взгляд человек под сто. Всё происходило достаточно спокойно. Кто сидел, кто стоял и разговаривал со знакомыми. Видно, что подобное мероприятие было им не в диковинку. Всё помещение было занято длинными столами с какой-то электроникой, по бокам вдоль стен стояли широкие скамейки. Я, как человек здесь чужой, скромненько присел на крайнюю скамейку прямо около выхода. И  стал терпеливо ждать окончания мероприятия, к которому  не имел никакого отношения. Попробовал повторно позвонить. Да где там, если на поверхности связи нет, то здесь на глубине десяти метров под землёй, да за бетонными стенами, тем более не будет.
Время тянулось отвратительно медленно. Мне казалось, что прошло больше часа, но, посмотрев на часы, увидел, что прошло всего тридцать пять минут. От бездействия и монотонного гудения вентиляции меня потянуло в сон.
- Не хватало здесь ещё заснуть – встрепенулся я.
Посмотрев вокруг, начал разглядывать обстановку и окружающих. В огромном зале или комнате народ стал как-то тревожно перешептываться и с надеждой поглядывать на военного. Видимо в их планы тоже не входило проводить такое количество времени, хоть и в комфортабельном, но все-таки подземелье.
В воздухе витала всеобщая мысль:  «Что-то уж слишком долго не дают отбой».  И в этот мгновение произошло несколько событий почти одновременно. На столе у дежурного зазвонил телефон. Всеобщее внимание обратил на себя трезвонящий телефон, люди активизировались, справедливо полагая, что пора бы и закончить  надоевшее учение.  Лейтенант взял трубку, внимательно выслушал, что ему говорят,  после чего сказал в  ответ короткое:  «Да». После этого, с позволения сказать, разрешения, как по команде, выключился свет, довольно серьёзно тряхануло, на поверхности что-то загрохотало, а с потолка на головы людям посыпалась штукатурка. Поднялся невообразимый шум. Зазвенел пронзительный звонок,  включилось красное аварийное освещение.
Сидя  в оцепенении, в этом празднике шума и хаоса, наверное, тогда я именно в этот момент  и понял, что мой привычный мир, который знал и любил, рассыпался как карточный домик, и возврата в прошлое уже не будет никогда.

***

Тишина.  Оглушающая тишина. Где-то впереди, помещение тускло освещает красная лампа аварийки. Вокруг сидели молча множество людей. Я осмотрелся. Вроде, больших разрушений не видно. Рядом разместился за столом лейтенант, тупо уставившись на трубку телефона, которую продолжал держать в руке. Мысли скакали, как породистые лошади на ипподроме.
- Сколько прошло времени? Что произошло? Где моя семья? Надо успокоиться, а то совсем конец.  
Сердце пыталось выскочить наружу, чтобы лично во всём убедиться, а за ним спазмом ответил желудок. Если верить показаниям часов, после того как я смотрел на них предыдущий раз, прошло где-то пол часа. Это говорит о том, что в ступоре я находился минут двадцать.
Осторожно поднявшись, стряхнул пыль и мелкие части штукатурки с головы и плеч и, подойдя к лейтенанту, потряс его за плечо. Тот медленно повернул голову и тупо уставился на меня.
- Лейтенант, ты здесь главный? – Я потряс его снова. – Как зовут тебя?
- Витя.- В глазах у военного стали появляться признаки работы мозга.
- Вот что, Витя, у тебя здесь генератор должен быть. Виктор, соображай быстрей, электричество надо, а то задохнёмся.
- А что случилось? – Виктор начал шевелиться, стряхивая с себя пыль.
- Да не знаю я, что случилось. Тут кто кроме тебя из обслуживающего персонала есть?
    - Да, у меня тут пять бойцов. – Он вскочил и побежал куда-то в сторону бокового коридора. – Сергеев, ты где? Врубай генератор.
    Через пару минут послышалось тарахтение двигателя из соседнего коридора. Засветились, сначала слабо, а затем всё ярче и уверенней лампы в комнате. Люди оживились и стали переглядываться. Кто-то поднялся и стал стряхивать с себя пыль. Послышался детский плач.
- Господи, откуда здесь дети? -  Я поднялся и стал судорожно озираться по сторонам. Очень сильно сердце пробило тревога за семью, которую я оставил перед проходной. Метрах в десяти от себя я увидел молодую женщину, которая прижимала плачущего маленького мальчика лет пяти. Рядом сидел мужчина и держал на руках девочку, чуть постарше брата, чумазую и со смешными косичками.
    Откуда-то с боку из коридора вышел Виктор. Весь пыльный. Угрюмый. Первый раз я его толком разглядел полностью. Это был невысокий коренастый молодой человек лет двадцатипяти, на его простодушном скуластом и курносом лице читалось крайняя озабоченность. Осмотрев зал, решительно направился в мою сторону. Не знаю, чего он проникся  ко мне таким доверием?
- Дизеля, у нас их два, рабочие. Один завели. Так, что свет, вентиляция будет. Соляры тоже пока хватает. Полные баки, как раз перед тревогой проверял.
    Он подошёл к телефону и послушал в трубке. – Не работает.
- А что тебе перед обвалом, или взрывом сказали? – спросил я.
- Да спросили:  «У вас всё нормально»? - Было……..
Повисла пауза
– Так что случилось? -  Прервал я затянувшуюся паузу.
- Хороший вопрос. Однозначно могу сказать. Что завалило запасной выход, но не сильно откопаться можно. Основной выход, скорее всего тоже завалило, но ещё не смотрел. Причину не знаю, – опередил он меня ответом, увидев, как я открыл рот для вопроса. -  Вентиляция работает, значит, вентиляционные шахты свободны. Сейчас посмотрим с тобой основной выход и будем решать, что делать дальше.
     Мы попробовали провернуть затворы, но они стояли насмерть. Наверное,  гермодверь деформировалась, и её заклинило. Не помогла даже помощь двух крепких мужиков, видимо рабочих из цехов.
- Да, заклинило, – подвёл итог наших трудов Виктор. – Дверь запасного выхода я хоть открыть смог, но там завал. Надо разбирать. Ты кто по профессии? – спросил он у меня.
- Врач, - ответил я.
    - Ну, вот тебе и карты в руки. Я пойду, фильтры посмотрю, чего-то у меня сильно плохое предчувствие, а ты народ собирай. Посмотри, может, кому помощь нужна. Я тебе в подмогу бойца дам.
- Латышев! Иди сюда, – громко позвал он и махнул кому-то рукой.
К нам подошёл молодой паренёк, в нескладно сидевшем на нём камуфляже. Кивнул мне коротко стриженой головой новобранца и жизнерадостно улыбаясь, представился. – Саша. - Видимо не осознав всю серьёзность нашего положения, воспринимал случившееся как приключение или игру.
- Учу, учу, дурака. Сашей, ты своей девушке будешь представляться, а в армии ты рядовой Латышев. – Покачав сокрушенно головой, офицер протянул ему толстенную амбарную книгу - На тебе журнал и ручку. Ходи за доктором, записывай фамилии и профессии. И нумеровать не забывай, чтобы потом посчитать.
Процесс переписи, занял у нас почти два часа,  слава Богу, пострадавших не было, мы попросили всех никуда не разбредаться, хотя куда денешься из закупоренного убежища, поскольку сейчас будет объявление. Результат нашего труда был такой: в убежище находилось сто сорок семь человек: Девяносто две женщины и пятьдесят пять мужчин. Из всего этого количества, двое детей - мальчик лет пяти  и девочка семи лет. Эта  молодая пара с двумя детьми, так же как и я, парковали машину  и были эвакуированы с поверхности.  Немного если учесть, что на заводе работало несколько тысяч человек.  Основные профессии людей - это рабочие из близлежащих цехов. Одна медсестра, женщина в годах, из амбулатории завода,  три инженера. Что касается семьи, он был юристом, а она каким- то менеджером в магазине. Под управлением лейтенанта было пять бойцов, из которых два молодых, только что прошедших учебку. В их задачу входило обеспечение жизнедеятельности убежища.
    Вышел ещё более угрюмый лейтенант.  Внимательно посмотрев представленный нами список и выдал резюме:  «Хреново». Вывод этот предназначался не тому, что он прочитал, а каким-то своим мыслям. После чего залез на ближайший стол, чтобы его было видно всем, и, окинув всех мрачным взглядом, произнёс.
- Значит так. Сразу скажу, что достоверной информации того, что произошло, у меня нет. Так что буду говорить то, что знаю досконально. У нас завалило оба выхода. Главный, наглухо, запасной можно откопать. В остальном убежище полностью цело и жизнеспособно. Запасов хватит надолго, так как оно рассчитано на тысячу человек, в течение года. Нас в шесть раз меньше. И ещё, самое плохое. – Он сделал паузу. -  Я только, что проверил фильтры, они излучают слабую радиацию. Это означает, что радиационный фон на поверхности повышен. По всему этому я делаю вывод, что по нашему городу было применено  ядерное оружие. Никакой связи, ни с кем нет. Рассчитывать мы можем только на себя. Текущей задачей считаю восстановить запасной выход и наладить связь с соседним убежищем.
    « Радиация! Ядерное оружие!! Соседнее убежище!!!» - слова были всё страшнее и страшнее, но последние прозвучали как бальзам  надежды, на мою тревогу.
    - А где соседнее убежище? - Спросил я лейтенанта.
   - Под основным корпусом, вход рядом с КПП. Оно больше нашего, там должны быть все остальные.
    Они были возле проходной. Они могли спастись! Нет, должны были спастись, просто обязаны!!! – Мысли опять заскакали у меня в голове. Народ тихо роптал, обсуждая услышанную информацию. Многие женщины плакали. Оцепеневшие здоровые мужики стояли, с взглядом, ушедшим в себя как контуженные. Все переживали за своих близких и родных, понимая, что шанс их увидеть живыми, очень не высок. Безжалостная правда не оставляла место надежде. Даже жизнерадостный рядовой Латышев, видимо, наконец, осознав масштабность происходящего, сидел возле стены, накрыв голову руками и, по-моему, ревел как мальчишка.