Собрались быстро, да и собирать было особенно нечего, все основное и так оставалось в прицепе. Оделись потеплей; мороз к ночи усилился, и продолжал дуть вполне ощутимый ветерок. Нанас заставил Надю поддеть под шинель бушлат – да, нагибаться и двигать руками в такой одежке неудобно, зато тепло. Сам же он надел отличную черную куртку из толстой кожи с теплым мехом внутри, которую нашла в шкафу Надя. Куртка наверняка принадлежала когда-то ее отцу, и по глазам девушки было заметно, что ей очень приятно теперь ее видеть на нем.
Роману Андреевичу тоже подобрали одежду из вещей Семена Будина. Правда, пришедший в себя во время переодевания старый учитель заупрямился, сказал, что никуда не поедет, что будет им только обузой, что все равно он вот-вот умрет – и прочее, в том же духе. Надя терпела его причитания молча, а Нанас все-таки не сдержался.
– Хватит вам хоронить себя раньше времени! Что вы разнылись, как жен... как малый ребенок? Мы днем уже будем в Полярных Зорях, там есть те, кто вас вылечит. И нам вы никакая не обуза, мы же не на своих плечах вас потащим!
Старик перестал причитать и дал себя все же одеть, но было видно, что он остался при своем мнении и доехать живым не надеется.
Надя попросила Нанаса вынести и расстелить в волокушах толстую подстилку с лежанки – матрас, – чтобы раненому было теплее и мягче, а сверху укутала его одеялом с той же лежанки. Надя ее называла словом «кровать», которое Нанасу не понравилось – напоминало кровь, так что про себя он по-прежнему звал ее просто лежанкой.
Сейд, оправившийся, похоже, окончательно, легко запрыгнул на свое привычное место, к ногам старика, и снегоходы, довольно заурчав, тронулись в путь.
Пока ехали к Мончегубе через негустой лес и болото, Нанас порадовался, что наступило новолуние, да и северо-западный ветер, несмотря на холод, был им сейчас неплохим помощником – относил от города звуки моторов. Но едва они выехали на озеро, его радость тотчас пропала – на звездном небе заиграли сполохи северного сияния. Они были такими же красочными и яркими, как и в ту ночь, когда он сбежал из сыйта. Невольно вспомнились прежние мысли о насмешке злых духов или о предостережении добрых. Но теперь он знал, что никаких духов нет, ни добрых, ни злых. Зато по-прежнему никуда не делись от него обстоятельства. Ну так что ж, поворачивать теперь назад, сдаваться на их милость? Ну, нет, тудыть их растудыть, как говорит Надя! Он и прежде с ними справлялся, а уж теперь!.. Оглянувшись назад, он успокаивающе кивнул: дескать, едем, не беда, все хорошо.
В конце концов, то, что озеро так некстати оказалось хорошо освещенным, еще не означало, что их обязательно заметят. До города не так уж и близко, оттуда, чтобы увидеть три черные точки на фоне темного леса, нужно было всматриваться специально. Вряд ли кто станет это делать, да еще ночью. И все же Нанас направил снегоход как можно ближе к берегу, чтобы полностью слиться с деревьями. Пришлось, правда, проехать вдоль длинного и высокого песчаного откоса, похожего на обнаженную в оскале собачью губу, но зато и до того места, где Мончегуба сужалась и поворачивала вправо, становясь невидимой из города, было уже совсем близко.
К непредвиденному освещению добавилась еще одна неприятность – снежный покров стал очень неровным. Вероятно, причиной тому были часто меняющиеся из-за окрестных сопок ветра, и наст образовал на озере не гладкое поле, а волнистую гребенку, будто вода во время сильной бури мгновенно превратилась в снег. Снегоход Нанаса стал неуклюже подпрыгивать и один раз чуть было не опрокинулся. Пришлось сбросить скорость, покрепче сжать руль и ехать предельно осторожно.
Нанас подумал о Наде – каково-то сейчас ей, с прицепом? Волокуши ведь тоже прыгают, еще больше мешая вести снегоход. К тому же, в них раненый, ехать нужно совсем аккуратно.
Он оглянулся и увидел, что Надя и впрямь отстала. Нанас остановился и, прикрыв ладонью лицо от ставшего совсем уже злым ветра, стал смотреть назад.
Северное сияние расцвечивало снежные волны озера, попеременно делая их то зеленоватыми, то бледно-розовыми, отчего они очень напоминали настоящие, живые волны, бегущие по волшебной светящейся воде. Если не поднимать глаза к небу, могло и впрямь показаться, что этот призрачный свет источает само озеро. Зрелище было непередаваемо красивым, поистине сказочным, но, как назло, уже второй раз подряд, вместо наслаждения небесные сполохи доставляли Нанасу одни неприятности. Он повернул голову и бросил тревожный взгляд на оставшийся позади Мончегорск. Темные здания казались отсюда маленькими и заброшенными – если бы не яркое сияние, идущее с неба, вряд ли бы они вообще были видны. Сначала ему показалось, что в некоторых окнах горит тусклый свет, но он быстро сообразил, что стекла лишь отражают призрачное мерцание сполохов. Кое-где между зданиями поблескивали точки костров, но людей возле них он разглядеть не сумел.
Уже поворачивая голову назад, Нанас краем глаза уловил нечто странное. Сознание будто отметило некую неправильность в чем-то... Но что могло ему показаться неправильным, если он лишь сегодня впервые увидел этот город? Первый, к тому же, за всю его жизнь! Он попросту не мог судить, что в нем было правильным, а что нет. Но, обернувшись снова и приглядевшись внимательней, он понял, что неправильность относилась вовсе не к городу, а к озеру. Посреди водной пустыни, пусть даже замерзшей и занесенной снегом, не могло ничего торчать! А эти три узких белых треугольника вопреки здравому смыслу все же торчали, словно вылезли из-под воды, проколов толстый лед. Нанас глянул на приближающийся Надин снегоход, а когда вновь перевел взгляд на странные треугольники, заметил, что те стали чуть ближе. Да, они, без сомнения, двигались. И, похоже, не очень-то медленно.
Надя, остановив снегоход возле него, заметила, что он чем-то встревожен.
– Что? – спросила она.
– Не пойму, что там такое, – показал Нанас в сторону города.
Надя обернулась.
– Они приближаются, – подтвердила она его опасения. – Нам не стоит их дожидаться! Вот только я не могу ехать быстро, волокуши сильно кидает, боюсь, Роман Андреевич не выдержит.
– Оставьте меня, – вероятно, услышав их, подал голос раненый. – Я вас на самом деле только задерживаю, а вам нужно вовсю удирать.
– Удирать? – переспросил Нанас и вновь показал на ставшие уже очень хорошо различимыми треугольники: – От них?
– Да, черт возьми! – выкрикнул, приподнявшись на локте, старый учитель. – Вы что, не видите, что это те самые яхты, о которых я вам рассказывал?! Это «ЮЛА»!
Словно в подтверждение его слов внизу одного из треугольников блеснули вспышки, а через пару мгновений до них долетел сухой частый треск.
– Стреляют, – нахмурился Нанас. – Поехали! Скорей!
– Мы вас не бросим, – сказала, повернувшись к Роману Андреевичу, Надя. – Но вам придется потерпеть, я поеду быстро. Ложитесь!
– Я вылезаю! – воскликнул старик и стал на самом деле подниматься, цепляясь за борта волокуш. – От тряски я все равно умру. А так вы еще можете спастись!..
– Лежать!!! – заорала вдруг Надя и выхватила из прицепа автомат. Разумеется, не для того, чтобы грозить учителю оружием, но тот все же сполз на место, сраженный, скорее, тоном, которым она отдала приказ.
Вспомнил про висевший за спиной автомат и Нанас. Он перебросил его на грудь и собрался уже трогаться, как увидел, что Надя спрыгнула вдруг со снегохода и склонилась над волокушами.
Яхты были уже совсем близко. Их скорость, не столь очевидная издалека, теперь вполне и вполне впечатляла. Конечно, по ровному плотному снегу уйти от них на снегоходах было нечего делать, но по бугристому насту, да с прыгающим прицепом, в котором лежит тяжелораненый...
– Что ты задумала?! – выкрикнул Нанас.
Девушка как раз поднималась от волокуш, и Нанас увидел в ее руках один из промасленных свертков, в котором, как он помнил, была завернута какая-то «тротиловая шашка».
– Езжай вперед! – махнула ему Надя. – Я догоню.
Нанас все-таки помедлил, заинтересовавшись, что она собралась делать. Но тут со стороны яхт вновь затрещали очереди, что-то свистнуло рядом, и стекло его снегохода шумно лопнуло вдруг, разлетевшись сверкнувшими под разноцветными сполохами искрами. Нанас почувствовал резкий укол в правую щеку и схватился за лицо.
– Убирайся!!! – завопила Надя. – Тудыть твою растудыть!
– Я не поеду без тебя!!! – заорал он в ответ, спрыгивая с сиденья и одновременно срывая с груди автомат.
– Идиот!.. – зашипела Надя. Впрочем, нет, зашипела не она, шипение издавала связка из нескольких толстых, похожих на круглые палки обрезков, которые она достала из свертка. Точнее, не сама связка, а короткая «веточка», торчащая оттуда. По ней, разбрасывая искры, быстро полз огонек. Нанас и не заметил, когда Надя успела его зажечь. – Да езжай же ты вперед, я же сказала, что догоню!
Нанас услышал в ее голосе что-то, заставившее поверить в то, что Надя не просто хочет отправить его прочь от опасности, что она и впрямь задумала нечто такое, что может их спасти. Он, не отрывая взгляда от девушки, попятился к снегоходу. Вокруг, как свирепые осы, жужжали пули – стреляли почти безостановочно. Единственное, что спасало их пока от неминуемой гибели – то, что и яхты тоже прыгали по «волнам» и прицелиться как следует бандитки не могли.
Надя размахнулась и бросила в сторону яхт шипящую связку, а потом резво вскочила на снегоход. Увидев это, Нанас прижал наконец рычаг газа, и снегоход, взревев, рванулся вперед. Надя тронулась одновременно с ним. Убедившись в этом, Нанас перевел взгляд на преследователей. Теперь яхты были от них столь близко, что стали видны и сидящие в них женщины, по одной в каждой. Как их там?.. Юлия, Людмила и Анна. Какие красивые имена! И какие ужасные поступки... Но все-таки, что задумала Надя? Ведь их сейчас непременно догонят эти бандитки с красивыми именами! Или в конце концов попадут по ним, ведь совсем скоро этому не помешает и тряска.
Надя ехала вплотную за ним. Она тоже постоянно оглядывалась и, судя по выражению ее лица, что-то пошло не так, как она задумывала.
– Что?! – крикнул Нанас. – Что-то не так?
– Шнур потух! – ответила Надя. – Или оторвался. Придется останавливаться и отбиваться!
Но сделать они этого не успели. Надя как раз смотрела на него и не видела, что делается у нее за спиной. Зато это увидел Нанас. Роман Андреевич, который до этого, опять приподнявшись, смотрел на преследователей, резко согнувшись через борт, вывалился вдруг из прицепа и, перевернувшись несколько раз, встал сначала на колени, а потом поднялся во весь рост. В руках он держал автомат, который тут же прижал прикладом к плечу и стал целиться почему-то не в бандиток, не в яхты, а куда-то прямо перед ними.
Вспышки выстрелов на яхтах замелькали чаще. Свист пуль прекратился – бандитки стреляли теперь по близкой и неподвижной мишени. И они наконец попали; старый учитель качнулся, упал на колени, однако автомат он все же не выпустил и вновь навел его на невидимую Нанасу цель. А потом все-таки выстрелил. Одна короткая очередь, вторая, третья... Затем прыгнул под снегоходом лед, и, едва не кувыркнувшись с него, Нанас невольно зажмурился от яркой, точно солнечный свет, вспышки. Тут же по его ушам словно ударили с обеих сторон – мир вокруг стал беззвучен. А распахнув снова глаза, он увидел, что и со временем тоже что-то случилось, оно будто замедлило свой бег.
Там, где только что мчались яхты, над озером вздымались белые, похожие на крылья гигантских птиц острые глыбы. Только это уже были не треугольники парусов, а взметнувшиеся навстречу северному сиянию льдины. Они стали неправдоподобно медленно оседать, а когда опустились в широкую, невесть откуда взявшуюся полынью, оттуда плеснулись в стороны искрящиеся зеленым и розовым брызги, казавшиеся сейчас не водой, а огромными россыпями сказочных прозрачных камней. Звенящая в ушах тишина и пылающие в небе разноцветные языки волшебного огня лишь усиливали нереальность происходящего.
Слух вернулся внезапно, восстановив заодно и течение времени. Еще падали с шумом и плеском в заполненную белыми рваными глыбами полынью осколки, еще сердито гудел и потрескивал под полозьями лед потревоженной Имандры и петляло где-то меж сопок затухающее гулкое эхо, а Надя уже мчалась к черной дыре во льду, неведомо когда успевшая покинуть свой снегоход.
Нанас догнал ее уже возле самой полыньи. В ней плавали, продолжая вертеться и покачиваться, льдины, обломки досок, обрывки белой ткани. Людей не было. Ни бандиток, ни Романа Андреевича. Северное сияние, дробясь и преломляясь, отражалось в растревоженной черной воде, добавляя к увиденному леденящую жуть нереальности. Казалось, будто этот призрачный зеленовато-розовый свет исходит откуда-то из глубин озера, а может и вовсе из того самого Нижнего мира, в который разучился верить Нанас. Это были совсем не те прекрасные сказочные сполохи, которыми он всегда восторженно любовался, это было настоящее сияние смерти, сковывающее колючими холодными лучами душу и сердце.
Не обращая внимания на пугающие игры света, бегал по изломанному краю полыньи Сейд. Вытянув к мерцающей воде шею, он, принюхиваясь, всматривался в черную воду. Пес едва слышно поскуливал, понимая, видимо, что все его усилия напрасны. Но вот он, почти завершив полный круг, замер, поднял голову, повел носом и, отбежав немного от края, призывно гавкнул. Нанас поспешил к верному другу. Подойдя ближе, он почувствовал, как под шапкой зашевелились волосы. Казалось, прямо изо льда, будто умоляя спасти, к нему тянулась изящная женская рука с длинными тонкими пальцами.
Он отшатнулся, едва не упал, бросился к Наде, и, обхватив ее за плечи, потащил к оставленным снегоходам.
– Он нас спас... Он погиб... чтобы спасти!.. – простонала, вывернув к полынье голову, Надя.
– Да, Надя, да!.. – Остановившись и взяв в ладони ее лицо, он увидел, как в ее распахнутых от боли и ужаса прекрасных глазах тоже переливаются зеленовато-розовые сполохи, но этот свет, в отличие от того, что отражался в озере, призывал к жизни, миру, счастью. И Нанас добавил: – Поэтому мы обязательно должны выжить. Иначе нам теперь просто нельзя.
|
Статус: Опубликовано Рейтинг книги: 341
21 место
|