Автор: Sed

- Эй, бойцы, потише там! Вас, наверное, на Кольце слышно! – послышался голос из туннеля со стороны станции.
- Хорошо! – ответил ему мужской хриплый бас.
Двое мужчин с автоматами на плечах сидели у костра и, судя по позам, сидели давно и изрядно устали.
- Ну что, Сергеич, по пятьдесят? – сказал боец помоложе и достал из рюкзака бутылку, наполненную какой-то жидкостью.
- Самогон?!
- Ну да. Только ты не кричи так. Командир хоть и разрешил, но если услышит, может и передумать.
- У Кузьмича взял? С Цветного?
- Ага. У тебя ж сегодня день чего?
- Рождения, - с ухмылкой ответил Сергеич.
- Вот я и подумал, почему бы нам не…
- Спасибо, Гриша! Это ты правильно сделал. Сколько патронов?
- Да неважно! Праздник – есть праздник. Отметить то надо, - констатировал Гриша.
Быстро выудив из рюкзака металлические стаканы, Гриша с необычайной ловкостью наполнил их. Пожелав друг другу здоровья и успехов, оба залпом выпили их содержимое.
- Хорош самогон, - подчеркнул Сергеич.
- Кузьмич иного не делает, сам знаешь.
- Знаю…
Быстро разлив еще по стакану, Гриша хотел что-то сказать, но его оборвал послышавшийся из туннеля свинячий визг. Он продолжался с полминуты, а потом резко оборвался.
- Помянем! – предложил Сергеич и протянул стакан.
Они чокнулись и выпили.
- Все никак не могу привыкнуть, что у нас тут ферма. Ночами иногда просыпаешься от этих звуков.
- Да. Надо будет на собрании предложить перенести ее подальше в туннель - многие жалуются, - ответил Гриша.
Сергеич, судя по выражению лица, о чем-то ненадолго задумался. От самогона он немножко порозовел.
- Слушай, а тебе утро нравится? – выдал он.
- Утро? Не знаю даже, как-то особо не задумывался. Да и какая разница, у нас тут все равно одно и тоже время суток. На станции – лампочки, в туннелях – костры.
- Это да, - сказал Сергеич, - а для меня утро – это, прежде всего, восход солнца.
- Сто лет не видел солнца.
- И я тоже. Полжизни б отдал за то, чтоб увидеть его, - с грустью произнес Сергеич, - Вот не видим мы его и из-за этого кожа сохнет. Отвары, конечно, помогают, но это все временно. Мне вообще кажется, что человек без солнца не сможет.
- А как же мы…вроде живы еще?
- Пока да. А вот следующие поколения как?
- Адаптируются, наверное, - протянул Гриша.
- Хм…Представляешь, Мишка мой вчера свой сон рассказывал. Папа, говорит, мне солнце приснилось – такое желтое, яркое, теплое. Мне, говорит, сразу так хорошо стало, уютно, не страшно совсем ни капельки – он же темноты до сих пор боится после того случая. А ведь мы про солнце ему вообще ничего не говорили. Может, где на картинке увидел.
- Возможно. А мне вот чего кажется - надо с детьми нашими что-то делать. Передразнивают друг друга.
- Да. Я слышал. Твоя моего шестипалым называет, а мой твою разноцветкой. Светкой - разноцветкой. Да. Как хоть он при таком освещении мог увидеть, что у девочки разного цвета глаза, - прохрипел Сергеич.
- И оба не правы, - сказал Гриша.
- Вырастут - поймут, что оба были не правы,.
- Это точно. И станет им обидно за сказанные слова.
Наступила двухминутная тишина, которую оборвал Сергеич.
- Знаешь, Гриш, я вот все думаю, может зря мы их вообще родили, детей наших? Ну какая им здесь жизнь?
- Ты это брось, Сергеич, свои мыслишки то. Какая жизнь? Такая же, как и у нас.
- Да вот именно – такая же, как и у нас – никакая! Мишка подрастет, будет сутками в туннелях пропадать – станцию от нечисти всякой защищать. А Светка будет на станции работать – грибы сушить, да за свиньями ухаживать. И солнце им больше не увидать, если только во сне, - по щеке Сергеича прокатилась еле заметная слезинка.
- Нельзя так думать. Все будет хорошо. И жизнь у них будет хорошая. И солнце они увидят. Может не скоро, но все-таки увидят.
- Ты думаешь, что люди выберутся на поверхность?
- Обязательно выберутся. А для чего тогда мы здесь с тобой сидим, каждого шороха боимся, станцию защищаем? Для того, чтобы они, - Гриша указал в направлении станции, - солнце когда-нибудь увидели и не во сне, а по-настоящему. Я буду мечтать, чтобы Светка, стоя на поверхности вдохнула свежий московский воздух полной грудью и, посмотрела своими разными глазами на теплое солнце, а Мишка твой, посмотрев на него, закрыл глаза всей своей шестернёй – потому что оно слишком яркое. И все у них будет хорошо. И я, возможно уже на том свете, буду счастлив от того, что им хорошо, и не зря мы с тобой пропадали сутками на дежурствах.
- Дай ты Бог! – произнес Сергеич и вытер глаза.
   Гриша пошевелил палкой тлеющие угли, отчего те откликнулись слабеньким огоньком, который чуть осветил две приближающиеся со стороны станции мужские фигуры.    
- Смена, - сказал Гриша, и на его лице появилась натянутая улыбка.
Смена. Для Сергеича это значило только одно – уже наступило утро. Немного усталые от темноты и тлеющих углей глаза, казалось, предали его и, по пути на станцию, нарисовали ему медленно поднимающееся, маленькое, сияющее вдали яркое пятно, очень похожее на солнце.