Автор: Kapri

Глава 1.

Он передвигался короткими перебежками по тропе, пристально следя за коварным растением, расположившимся вокруг неё. Раньше здесь радовали глаз вполне обычные для Москвы деревья и кусты, но то, что люди сделали с планетой, оставило свой неизгладимый след и на этих представителях флоры. «Чистопрудненская зелень» считалась едва ли не самым ужасным порождением среди всех растений, встречавшихся смельчакам, которые отваживались подниматься на поверхность по своей или чужой воле.
Ходили слухи, что деревья здесь раньше были высокие, с раскидистыми кронами, но сейчас все они стлались по земле единой массой, дышащим ковром. Болотно-зелёная субстанция колыхалась, над ней стояло фиолетово-жёлтое марево. Казалось, у жижи есть сердце, и оно бьётся в такт неслышным шагам сталкера.
Самая пугающая из местных легенд гласила, что если потревожить растение или поддаться его гипнотическим чарам (а чары были, и убедиться в них было даже проще, чем в гипнозе пресловутых Кремлёвских звёзд; марево так и манило, так и звало, это ощущалось даже спиной), если нарушить покой «зелени», из недр её с резкими хлопками на поверхность всплывают тысячи злобных глаз, и человек, посмевший посягнуть на размеренную жизнь растения, теряет контроль над собой. Он либо тут же убивает себя, либо покорно идёт в гущу зарослей, которые медленно засасывают его, постепенно растворяя тело.
Был как-то один странный тип на родной станции сталкера, «Арбатской». Он хвастался тем, что уцелел в молчаливом бою с «Чистопрудненкой». Насколько это было правдой, проверить, конечно, не представлялось возможным, но человек этот с приходом ночи начинал выть страшным голосом, который переворачивал души жителей Полиса, заставляя матерей крепче прижимать к себе младенцев, а дозоры мгновенно подниматься «в ружьё». И казалось, что звук этот – средоточие всего самого ужасающего на свете – идёт ниоткуда и отовсюду. Лишь две ночи вынесло руководство столицы этот кошмар, а потом человек исчез, и все с радостью забыли о том, что он вообще когда-то существовал.

Сталкер продолжал методично двигаться вперёд. В предрассветной тьме уже просматривались силуэты разрушенных павильонов «Чистых прудов», когда некая неведомая сила заставила его резко обернуться и бросить взгляд на пройденный бульвар.

Много лет назад, будучи мальчишкой, Андрей случайно познакомился с интересным человеком, называвшим себя Гомером. От него он узнал о мифах. Листая старую книжку с полуистёршимися картинками, маленький Андрюшка словно переносился туда, к героям этих мудрых историй, он надевал диковинные одежды, обувал открытые сандалии, вдыхал звенящий кристальный воздух и переживал каждый миф с его персонажами.
Один миф был у Андрея самым любимым и запомнился ему особенно хорошо. Миф об Орфее и Эвридике. Тогда мальчишка усвоил, что как бы ни хотелось, что бы ни мерещилось, если идёшь вперёд, никогда, никогда нельзя оборачиваться. Иначе – верная гибель и крушение надежд. И он не оборачивался. Никогда. До этого дня.

Глазам сталкера, смотревшим сквозь довольно грязные стёкла противогаза, предстала поистине гротескная картина. «Зелень» буквально разлилась от края до края. Не было ни заборчика, отделявшего бульвар от проезжей части, ни собственно самой дороги. Ничего не было. Лишь «зелень». Она наступала.
Андрей вспомнил, как называлась похожая зелень в одной книжке – плесень. В той книжке говорилось, что после ядерной войны останутся только крысы, тараканы и она – плесень. Андрея ещё тогда удивило, что люди знали, какой им самим уготован конец, а эту безжалостную бойню всё равно развязали.
Крыс сталкер видел миллионы за свою жизнь, с тараканами тоже довелось столкнуться, да и плесень иногда попадалась, но чтобы такая...
Пару лет назад Андрей с друзьями уже бывал здесь, на бульваре. Они обшаривали остовы машин, брошенных на дороге. Зелени тогда почти не было. Лишь небольшие лужицы поблёскивали в свете яркой луны.
Сейчас же не оставалось сомнений, что, начав набирать мощь и разрастаться в гигантскую, похоже мыслящую субстанцию, зелень подчинила себе всё окружающее пространство и, кажется, не собиралась останавливаться на достигнутом.
Андрей продолжал заворожено смотреть, пока страшнейший электрический шум не пронзил его мозг. Сталкер приглушенно застонал, повернул голову к источнику пытки и обомлел. Это были люди. Множество людей. Все они были с разными флагами, все были злы, все что-то кричали, но Андрей не мог слышать их криков. Первым порывом было стянуть противогаз, чтобы услышать голоса, вторым – пойти к людям. Лишь невероятным усилием воли сталкер остановил себя.
- Мираж, это просто глупый мираж, - твердил он, отчаянно моргая, чтобы прогнать морок.
    Но люди казались столь реальными, а их злоба настолько мощной и насыщенной, что Андрей не мог убедить себя в иллюзорности происходящего. Он пошёл по направлению к толпе.

    Над митингующими высились сразу два памятника – один вполне обычный, другой – отвращающий. Этот второй и заставил Андрея остановиться. Немало памятников повидал сталкер за годы подъёмов на поверхность, но этот…ничего похожего во всей Москве не было. Вернее, не столь ужасен был внешний вид памятника, сколько веяло от него некоей безнадёжностью, ужасом, ненавистью.
Андрей не мог смотреть на этот монумент, но и взгляда отвести тоже не мог. Люди с флагами, выкрикивая лозунги и ругательства, двинулись от памятника вниз по бульвару. Толпа была абсолютно разношёрстной. Были здесь и подпоясанные кушаками крестьяне, и бритоголовые ребята в кожаных куртках и высоких военных сапогах, и вполне себе интеллигентные люди. Казалось, что время сошло с ума и перенесло в одну точку представителей разных эпох.
Среди толпы Андрей видел и одиночек. Одни просто кричали что-то неразборчиво, другие истерически рыдали или говорили сами с собой. Это странное шествие настолько заворажило Андрея, что он сам не понял, как пошёл вслед за остальными. Он даже не осознавал, что некоторые люди спокойно проходят сквозь него, но обратил внимание, что они идут по «зелени» и не проваливаются в неё. Словно заворожённый, он опустил ногу в ближайшую лужицу субстанции, и лишь страшная боль и дым, мгновенно пошедший от его растворённого сапога, привели его в чувство.
Сталкер опрометью бросился обратно, к метро. Он ещё ощущал смрад болот и с трудом дышал, но воля к жизни была сильнее. Расталкивая людей, которые этого не ощущали, и которых не ощущал он сам, Андрей приблизился к павильону «Чистых прудов» и застыл в изумлении. Вход был завален.
Словно полоумный, Андрей лихорадочно озирался по сторонам. Покосившее здание с ничего не значащей надписью «ЛУКОЙЛ», памятники, неиссякающая толпа людей, стремящаяся вниз по бульвару – всё это закружилось перед глазами в безумной пляске. Тогда Андрей с силой наступил каблуком сапога на босую, покрывшуюся волдырями ногу, в которую въелись остатки другого сапога, и лишь нечеловеческая боль вернула его к реальности. Никаких людей не было. И памятников тоже не было. Вернее, один был, но он лежал, сброшенный вниз с постамента на обгоревший остов трамвая, и лежал он так уже не первый год.
Однако спуск в метро всё же был завален. Стараясь не поддаваться панике, Андрей поковылял к входу на «Тургеневскую». Эта заброшенная станция давала шанс на спасение. Андрей спустился по ступеням, прошёл мимо разбитых и давно разграбленных киосков, сквозь стеклянные двери, часть которых была снята с петель, а часть разбита мощными ударами в каких-то давних боях. Мёртвые турникеты, будка дежурной, обрывки никому не нужной рекламы на стенах – вполне обычный вход на станцию. Несколько шагов в направлении турникетов, и Андрей почувствовал, как силы покидают его. Вокруг царило безмолвие, ощущения опасности не было, поэтому сталкер присел около стены, вытянул уставшие ноги и невольно улыбнулся – так нелепо смотрелась правая нога без сапога и в этих странных волдырях. Пережитое за последние несколько часов настолько утомило Андрея, что он задремал, сам того не замечая.

Пронзительный скрежет заставил Андрея мгновенно вскочить на ноги, выхватив из кармана пистолет. Сталкер широко раскрыл глаза, но не верил им. Оба эскалатора (один из которых вёл вниз, к станции, а второй – раньше вывозил людей на поверхность) работали. Они напоминали челюсти невидимого чудовища, которое машинально перемалывало свою пищу. Эскалаторы никак не могли работать, ведь механизмы столько лет никто не обслуживал, недоставало многих ступеней, резина поручней давно истёрлась, они не могли, но работали самым непостижимым образом.
Андрей замер, наблюдая уже не первое за этот странный бесконечный день великолепное и пугающее зрелище. Раздался писк, и турникеты вдруг замигали красными и зелёными лампами, следом монотонно загудели вытяжки – заработала система вентиляции, одна за другой стали загораться лампы под потолком, со стен исчезала грязь, копоть и кровь, реклама становилась ярче. Павильон оживал.
Ничего подобного Андрей не видел и даже не слышал о таком никогда. Он тряхнул головой, протёр глаза, но мираж не исчезал. Напротив, он становился всё более и более реалистичным. Появились люди. Но появились они не мгновенно, они словно проявлялись, как будто бы призраки вдруг решили материализоваться.
Не только краски, но и звуки нарастали постепенно. Сначала еле слышные, они становились всё громче и громче, достигнув вскоре немыслимого пика. В своём подземном мирке Андрей никогда не слышал ничего подобного, как впрочем, и на поверхности. Он с удивлением смотрел на всё происходящее, и слезы текли по его щекам.
Мимо него шли люди. Это были свободные люди в ярких одеждах. Они не прятались, не боялись, у них не было оружия, и они производили ровно столько шума, сколько хотели произвести, не боясь разбудить чудовищ, притаившихся где-то рядом.
Андрей оцепенело смотрел, пытаясь запомнить и впитать в себя всю палитру появившихся красок. Он силился понять, о чём говорят проходящие люди и о чём сообщает им божественный голос из-под сводов павильона. «Метрополитен – транспортное предприятие, связанное с повышенной опасностью». «Это точно» - усмехнулся сталкер.
Снизу, со станции донёсся странный грохот. Наверняка, это прибыл поезд! Андрею вдруг безумно захотелось увидеть это невероятное чудо, но желание посмотреть, что же происходит там, наверху, на земле, появились ли там живые люди, ожил ли древний омертвевший город, победило, и мужчина очертя голову помчался вверх по ступеням наперерез толпе.