Автор: pandora-lp

Первый день от конца света.

Вокруг темно. В углу горит свеча, освещая маленький клочок пространства вокруг себя. Тишина. Только звенит в ушах после вчерашнего грохота. В душе паника. Хочется плакать навзрыд, но нельзя. Вдруг кто-то услышит?
До этого я вела дневник в своем ноуте, но после взрыва все мои записи утрачены. Придется восстанавливать все по памяти. С непривычки почерк до ужаса кривой, в дрожащих от слабости и пережитого шока руках карандаш не может удержаться и постоянно вываливается. Но надо писать. Надо. Чтобы не сойти с ума, чтобы не поддаться панике и не выбежать наружу. Что сейчас там творить? Даже не хочу себе это представлять.
Все началось полгода назад. Мой отец, майор США, неожиданно для всех взял отставку, и мы всей семьей переехали в глухую деревню, в дом, в котором когда-то жил мой дедушка. Папа сказал, что хочет отдохнуть от войны, быть поближе к природ. Но, как потом выяснилось, он руководствовался иными мотивами. Мой дед, как и многие другие американцы, во время холодной войны построил бункер. Когда все утряслось и стало ясно, что никакой войны в ближайшее время не предвидится,  бункер был заброшен. С тех пор прошло много лет, и ситуация изменилась…
Как только мы въехали в дом, отец занялся восстановлением и модернизацией несколько потрепавшегося за долгие годы бункера. Мы с мамой ничего не понимали. Папа задействовал военные связи и напичкал бункер помимо стандартного запаса еды кучей непонятных для меня вещей. Меня с мамой пугало поведение отца. По деревне начали ходить слухи. Соседи начали посмеиваться над престарелым майором в отставке, выжившем из ума. И только мой трехлетний братишка Александр воспринимал все как веселую игру, всячески норовил попасть в бункер и мешался у папы под ногами. За месяц до взрыва стало понятно, что не все в мире так спокойно. В США была объявлена дополнительная мобилизация войск, при этом телевидение вещало, что все хорошо, и никакого конфликта с Россией нет. На данный момент идут переговоры. Звонила бабушка, живущая в России в Красноярском крае. Просила приехать, говорила, что у них неспокойно. Всех парней забрали в армию якобы на учение. Даже тех, кто уже отслужил. В больших городах такого не было. Забирали только из мелких отдаленных деревень, чтобы не было шумихи. Открыто об этом не говорилось. Но как всегда, цензура не могла сдержать поток информации в Интернете. На наших сайтах говорилось, что Россия является агрессором, отказывается от ведения переговоров и собирается начать войну. На российских сайтах – с точностью до наоборот.
Как маленькие дети, которые не могут поделить игрушку, все валили друг на друга. «Он первый начал!»… хотя какая теперь разница? Игрушка под названием Земля теперь сломана, и никто ее не способен починить. Сколько нам теперь осталось?
Мама, несмотря на папины уговоры, поехала к бабушке. Она хотела ее спасти, привезти в наш бункер. Но так и не вернулась. Не успела… Мамочка… милая моя, где ты теперь? Осталась ли еще Россия?
Папа был на связи, когда все только начиналось. Ему приказывали срочно прибыть на военную базу, но он отказался. Он не мог оставить нас с Александром одних.
Бомбить начали по крупным городам. На такие деревушки, как наша, направляли уже остатки заряда. Последнее, что мы услышали в радиоприемник от папиного военного друга: «Все… США больше нет. Земля…»
Что он хотел сказать в последнем предложении,  остается только догадываться.
За неделю до бомбежки мы спустились в бункер. Здесь было скучно. Как ни странно, никто из соседей к нам не попросился. Похоже никто до конца не верил, что что-то может произойти. Все верили, что наше Правительство обязательно предупредило бы нас об опасности, если таковая бы существовала. Мобилизация войск – простая осторожность. Слухи в Интернете – просто слухи, способ заработать или подорвать власть правительства. Если бы все было именно так…
Я проснулась от того, что папа с кем-то ругался по телефону.  Прислушавшись, я поняла, что отца вызывают на работу. Он отказывается. Попыток остановить свое руководство он не предпринимал. Уже поздно. Все решено без него. Да и кто он такой вообще?  
Судя по всему, к этому моменту уже все началось но взрывов в бункере не было слышно. Папа связался со своим другом, чтобы узнать, что происходит на поверхности. «Все… США больше нет. Земля…»
От взрыва все затряслось… заложило уши… Александр! Где мой братишка?... он стоит посреди бункера и плачет. Я его не слышу… снова грохот… гаснет свет… я не успеваю добежать… папа! Где ты?... очередной взрыв… Александр. Надо добежать… ничего не вижу, не слышу… голова гудит… он должен быть здесь. Он же был тут … тишина…
Вокруг темно. В углу горит свеча. Сильно болит голова и звенит в ушах. Около свечи сидит папа и читает книжку Александру. Папа поднял голову и улыбнулся:
- проснулась уже? Ты в темноте запнулась обо что-то и упала, ударившись головой.
Я потянула руку к затылку и тут же отдернула ее. Было жутко больно. На затылке была спекшаяся кровь. Сквозь боль и звон в ушах в голове отчетливо раздался голос дяди Майкла: «Все… США больше нет. Земля…». Земля уже не существует…

Второй день от конца света.

Как всегда, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок, взяла в руки дневник.
Папа переключил оборудование на внутренний электрогенератор, но, к сожалению, проводка местами сгорела. Поэтому весь вчерашний вечер он потратил на починку проводки. Мой ноут сгорел, потому что на момент взрыва был включен в сеть. Зато другая, жизненно важная, техника не пострадала.
Похоже, никого в живых не осталось. Никто не стучался в бункер, не выходил на радиосвязь (папа успел починить радио, которое почти не пострадало).

День седьмой.

Жизнь в бункере как-то налаживается. Папа написал распорядок дня. Он решил заняться нашим образованием, так как в бункере особо дел не было, а времени было предостаточно. По прогнозам папы запасов хватит лет на 5. что будет дальше, папа не знает и предпочитает не задумываться.
С утра я изучаю школьную программу. Александр, несмотря на то, что еще очень мал, учится читать и считать. Днем папа нас тренирует: в отдаленной части бункера папа обустроил спортзал. Помимо обычных тренировок для поддержания спортивной формы, папа учит нас драться, кидать ножи, стрелять из пневматического ружья. Я не совсем понимаю, зачем это надо. Ведь на поверхности никого не осталось. А если остались, неужели нам придется с ними драться? Ведь это же бессмысленно. Мы итак практически вымерли. Но с папой спорить ну буду. В этой дыре все равно нечем заняться, а так хоть есть чем убить время.
По вечерам у нас с Александром остается свободное время. Папа прослушивает радиоэфир в надежде, что кто-то еще спасся. Из его комнаты слышно шипение радиоприемника. Входить к нему в это время строго запрещено. В это время мы с Александром либо играем, либо я учу его русскому языку. Я рассказываю ему, как хорошо у бабушки в деревне, какой там красивый лес, какой пушистый снег зимой… Как это было давно! В другой жизни. Как будто на другой планете. До 7 лет я жила у бабушки из-за частых военных  командировок  папы. Мама к нам части приезжала, а вот папу в эти годы я почти не помню. Да и когда они уже забрали меня к себе, он всегда был на работе, ему всегда было некогда. Зато теперь мы постоянно проводим время вместе. Ирония судьбы: нужно, чтобы вся планета сгорела, чтобы родители вспомнили о тебе…

127 день

Один день похож на другой. Такое ощущение, что я становлюсь зомби. Надеюсь, что я не сбилась со счета, и сегодня, действительно, 127 день. Хотя, в принципе, это значения не имеет.
Мне перестали сниться кошмары. Александр больше не зовет маму во сне. Все свыклись.
Со временем рассказы о бабушкиной деревне превратились в сказку, в которую я сама уже почти поверила. В этой сказке бабушкина деревня цела. Никто ее не тронул. Там до сих пор так же красиво. Мама с бабушкой ходят по лесу и собирают грибы. Они счастливы. И мы тоже скоро туда поедем. Очень скоро.
Глаза Александра светятся, когда он все это представляет. Он с большим усердием начал учить русский язык.

1 января 1 года.

Хотя сейчас не январь. Но я все же привыкла, что год начинается с 1 января. Интересно, а  в году до сих пор 365 дней? Я не была на поверхности уже почти год, так что я не знаю, что там происходит. Наверное, нужно придумать другие названия для месяцев, ведь летоисчисление теперь начинается от конца света, а не от рождества Христова, как было раньше. В принципе, я могу делать все, что захочу, поэтому первый месяц я назову в честь мамы.
1 Анастасия 1 года
Папа решил устроить праздник в честь Нового года. Наверное, в этот день правильнее было бы устроить всеобщий траур. Но папа пытался отогнать от себя и ото всех грустные мысли.
Елки в бункере не было, да и гирлянд с игрушками тоже. Поэтому мы нарядили стул, который играл роль елки, и сам бункер подручными средствами. Мы водили хоровод вокруг «елки». Я научила Александра русской песенке «В лесу родилась елочка». Затем нас ждал шикарный ужин и вручение подарков. Александру достался пистолет. Настоящий, но без патронов. Этот факт его нисколько не смущал. Видно было, как горят его глазки, как он бережно берет его в руки и с интересом рассматривает. Обращаться с оружием папа уже нас учил, но доверять пистолет 5-летнему ребенку, пусть и без патронов - это перебор. Навалилась тоска от того, что маленькие дети играют в «войнушку» и приходят от этого в восторг. Точнее играли… когда-то.
Папа дал мне в руки маленькую коробочку. Открыв ее, я увидела мамин крестик.
- Перед ее отъездом цепочка порвалась, и она оставила его здесь, - тихо пояснил отец. – Зря я ее отпустил, - добавил он ее еще тише, опустив взгляд.

10 августа 1 года.

Впервые за все время, которое мы прожили в бункере, я плакала. Плакала навзрыд. Сегодня я нашла в столе у Александра листок, исписанный его неровным детским почерком. Сначала я не придала ему значения, но потом поняла, что это письмо.
«Дорогие мама и бабушка!
Я очень соскучился. Мы уже очень долго живем в бункере. Диана говорит, что очень скоро мы к вам приедем. Я очень этого жду. Мы будем вместе гулять по лесу, будем играть в снежки, будем вместе стрелять в мишени и тренироваться.
Папа нас очень любит. Я его всегда слушаюсь. И Диану тоже слушаюсь. У нас все хорошо. Я хорошо кушаю. Старательно учусь. Учу русский язык, чтобы разговаривать с бабушкой. Я знаю, что у вас все хорошо. Диана мне сказала. Очень хочу к вам.
Я вас люблю.»
Последняя фраза была написана по-русски.

8 февраля 9 года.

Ничего не происходит. Писать не смысла и нет желания.  Абсолютно ничего не меняется, кроме мыслей.
Неужели мы остались одни? Во всей вселенной… Не может быть! Ведь мы же выжили. По всему миру разбросаны десятки таких же бункеров, и однажды мы выйдем на поверхность… А что там? На поверхности?
Но были же страны, не участвующие в конфликте. Они должны были выжить. Или островные государства. Или просто какой-нибудь маленький африканский остров с туземцами. Человечество не могло исчезнуть вот так, в один день.
Но все это лишь надежды…

23 апреля 5 года.

Скоро мы умрем. Запасы продовольствия кончаются. Папа сказал, что есть возможность уехать отсюда, что в гараже стоит танк. С ума сойти! Как он умудрился забрать себе танк? Конечно, военные связи дают много возможностей. Но когда и как он успел привезти танк в гараж? Благо гараж был большим и скрывал его от посторонних взглядов. Наверное, он был спрятан еще задолго до нашего приезда.
Куда нам ехать? Уцелел ли танк?
Папа решил впервые за 5 лет выйти наружу. Нас всех это очень пугает, но выбора нет.

24 апреля 5 года. Ночь.

Папа пошел к выходу. Через 5 минут он вернулся и сказал, что там высокий уровень радиации. Затем он ушел куда-то на склад и вернулся с какой-то странной униформой в руках.
- Это противорадиационный костюм, - пояснил отец. – лучше всего будет выйти перед рассветом. Сомневаюсь, что вся живность на поверхности умерла. Так что лучше выйти тогда, когда ночные животные уже ложатся спать, а дневные еще не проснулись.
Я осталась одна около лестницы, ведущей наверх. Александр еще спит.ему ничего не сказали. Бешено колотится сердце. Хочется выть от бессилия. Я ничем не могу помочь отцу. Как он там? Выстрелы… шум… Боже мой, что там происходит? Сколько еще ждать?

24 апреля 5 года. День.

К счастью, папа вернулся, но у него была ранена рука. На вопрос, что там произошло, он сухо ответил: « Я забрался в гараж. Долго не мог открыть дверь, поэтому так задержался. Затем подъехал поближе ко входу.» насчет раны и выстрелов комментарии он не дал, но было понятно, что его ожидания оправдались. На поверхности кто-то живет. И этот кто-то настроен против нас враждебно.
Транспорт у нас есть, но вот куда теперь ехать?

1 мая 5 года.
Вечером отец, как обычно, ушел в свой кабинет «слушать радио». Мы с Александром сели играть в шахматы. Обычный вечер, похожий на все другие. Нескончаемая череда вечеров-клонов…
Вдруг Александр изменился в лице.
_ Что такое, - спросила я.
_ Радио… - неопределенно ответил он.
И тут до меня дошло, что было не так: из комнаты отца доносилось не обычное шипение, к которому мы привыкли, а чей-то мужской голос. Я прислушалась. Говорили по-русски, но отец не мог ничего ответить. Через пару мгновений папа уже был рядом с нами и просил помочь ему.
Мы вошли в кабинет, затем отец дал мне микрофон. Выяснилось, что мужчина находится на подводной лодке. Все 5 лет они скитались по океану, периодически выходя на сушу для того, чтобы пополнить запасы оружия и провизии. Они находили заброшенные склады и забирали оттуда все, что могло пригодиться. Но каждый выход на поверхность заканчивался смертью нескольких членов команды. Приходилось долго искать, ведь точного расположения складов никто не знал. И вот сейчас они в очередной раз собираются на такую вылазку.
Отец оживился. Видно было, как он волнуется. Все мы были несказанно счастливы слышать, что на земле остались ее выжившие. Я знала! Я всегда знала, что мы не одни!
Папа сказал, что знает один военный склад и может дать его координаты в обмен на то, что они возьмут нас с собой. Мужчина сказал, что им нужно посовещаться.
Теперь мы сидим и ждем решения, которое изменит нашу жизнь. К лучшему или нет – пока понятно. Но в нашем случае мы будем рады любой перемене. Тем более провизии осталось не больше, чем на месяц. Ну где же они? Почему не выходят на связь? Неужели решили бросить нас здесь? Только потому, что мы американцы. Мы их враги. Война уже закончилась, но старые обиды не забыты.

2 мая 5 года.

Они все-таки вышли на связь. Поздно ночью. Сказали, что согласны. Мы договорились встретиться сегодня ночью около берега. Мы подъедем на папином танке, и они нас заберут. Я не могу дождаться этого момента. Сердце бешено колотится от мысли, что я, наконец, выйду на поверхность, что я увижу других людей.
Весь день мы собирались. Подносили к выходу остатки еды. Отец достал оружие и дал мне пистолет. Александр, наконец, получил пули к своему. Остальное сложили у входа.
У нас еще 2 часа до захода солнца. Тогда мы сможем выбраться на поверхность, погрузить все в танк и поехать к указанному месту. Папа выдал нам противорадиационные костюмы. Мне костюм был слегка велик. А на Александре костюм просто болтался. Он выглядел очень смешно: такой маленький в таком огромном снаряжении, он не мог толком даже повернуться.  Как много еще до заката! Я просто сгораю от нетерпения!!

3 мая 5 года.

Мы на подводной лодке. Я вся дрожу. Не могу успокоиться. Не могу заснуть. Как только закрываю глаза, вижу этих чудовищ. Боже мой, это земля? Эти развалины и растения-монстры – это то, что было некогда прекрасной, невероятно красивой планетой? Я не хочу в это верить! Не буду! Не могу…
Когда мы вышли на поверхность. Я просто остановилась в оцепенении. Папа говорил, что остались только руины. Но открывающаяся картина ужасала. Выжженная земля, остатки развалин, кости животных, а может быть и людей. Все было мертвым. Толстый слой радиационного пепла покрывал все, и кое-где были видны следы каких-то существ. Уж точно, я не хотела бы увидеть тех, кто их оставил.
Папа не разрешил нам выходить и погрузил вещи в танк самостоятельно. Все прошло тихо. Затем вышли мы. Где-то рядом пробежала тень. Оглянувшись, я увидела только ворох поднявшейся пыли. Через мгновение то-то больно ударило меня в грудь и повалило на землю. С ужасом я поняла, что это соседская овчарка. Точнее то, что с ней стало. Послышался выстрел. Собака, скуля, завалилась на бок. Бедняжка. Несмотря на то, что она, вероятно. Собиралась меня съесть, мне было жутко жаль ее. Отец резко схватил меня и затолкнул внутрь танка. У меня не было времени рассмотреть ее. В голове отпечаталась секундная картинка. Умирающее животное. Скорее нет. Это был большой живой кусок мяса. Без кожи. Ее зубы ничто не скрывало, поэтому было ощущение, что она злобно скалится. А, может, она узнала меня и просто хотела поиграть? Или попросить о помощи? Это уже не важно. Она мертва. Думаю, так для нее будет лучше.
Все время поездки я сидела в углу, не оглядываясь по сторонам. Мне не хотелось ничего видеть. Доносившиеся звуки говорили о том, что снаружи много таких существ, не нашедших покой. Я слышала звуки выстрелов – отец пытался спугнуть их, а может быть и убить. Так же, как ту бедную собаку. Картина окровавленного животного все еще стояла перед глазами.
Неожиданно удар какого-то монстра в стену танка вывел меня из оцепенения. Еще один удар, более сильный. Танк отнесло в сторону. К счастью, он не перевернулся. Я не знала, что делать. Да и что я могла? Нас атаковало большое, очень сильное создание. Ощущения было такое, будто оно вышло к нам прямиком из ада. А, может быть, мы уже умерли и находимся в аду? Мы задохнулись в бункере, или отравились водой. И теперь мы в преисподней, и нас окружают отвратительные создания. Порождения греха. Человеческого греха.
Послышались выстрелы откуда-то извне. С подводной лодки. Вот оно – долгожданное спасение. Выстрелы продолжались несколько минут. Затем танк остановился. Нас встретил небольшой отряд военных из 5 человек. Под прикрытием людей, оставшихся на подлодке, мы благополучно добрались до нее, взяв с собой наши запасы.
Сейчас отец сидит где-то у капитана и обсуждает детали завтрашнего похода.  К счастью, капитан знает английский, поэтому я не понадобилась. Нас с Александром отправили спать. Но мне не спится. Никак. Когда мы вышли из танка, я видела их. Окровавленные трупы мутантов. Больших и маленьких. Птиц, животных и … похоже людей. Точнее тех существ, в которых они превратились. Я не могу закрыть глаза. Я все еще их вижу. Я слышу их стоны. Я помню взгляд соседской собаки.

5 мая 5 год.

Сегодня ночью они выходили на поверхность. Меня с Александром, естественно, оставили на подлодке. Вышел небольшой отряд в 12 человек. Идти большим отрядом не имело смысла. Не стоило рисковать людьми и весьма ценными противорадиационными костюмами. Никто не мог гарантировать, что отряд вернется. Все это понимали и воспринимали как должное. Чтобы мы не мешались, нас с Александром закрыли в одной из кают. Все было спокойно. Но… В общем… один из русских вошел к нам. Мы уже почти спали. Я почувствовала как кто-то забирается в мою постель. Я хотела вскрикнуть, но он зажал мне рот.
- Только пискни, и я тебя пристрелю, - по голосу я поняла, что это капитан. – Не будем привлекать к себе внимание. Ты же знаешь, что тебе никто здесь не поможет.
Он навалился на меня с такой силой, что я не могла пошевелиться. Держа мои руки одной левой, он начал стаскивать с меня футболку. Я еще при входе заметила, что весь экипаж смотрит на меня голодными глазами. Но, к сожалению, эта каюта не закрывалась изнутри. Похоже капитан имел право первенства. Остальные члены команды решили не мешать ему.
Внезапно в каюте загорелся свет. Командир недоуменно оглянулся назад, выстрел уже разорвал тишину. Конечно, никто не принял в расчет 9-летнего мальчика. Его и обыскивать-то не стали. Но Александр никогда не расставался с подарком, который он получил от папы когда-то давно. На первый новый год.
Пуля попала в плечо. Командир рванул к своему пистолету, но я успела перехватить его раньше. папины уроки не прошли зря. Я направила пистолет прямо в лицо этому негодяю:
- На пол! Быстро!
Заметив наручники, вывалившиеся из его кармана, я решила пристегнуть его к трубе, проходящей около стены. На выстрел сбежались остальные. Но командир уже лежал, пристегнутый к трубе, испуганно поглядывая на пистолет, направленный в его сторону.
Оказалось, что отряд, уходивший на склад, уже вернулся. В каюту вбежал отец.
- Если хотите, чтобы ваш капитан остался жив, вы будете слушаться нас! – громко по-русски сказала я. – Быстро разошлись и помогаем разгрузить привезенные запасы!
Мужчины не пошевелились.
- Вы что-то не поняли? Я как-то не так выразилась? – спросила я, приставляя пистолет ко лбу командира.
- Выполняйте, - тихо сказал тот. Мужчины нехотя пошли выполнять приказ. Было видно, что они в замешательстве.
Отец подошел ко мне. Он все понял без объяснений.
- Там, на складе… то есть в военном бункере… мы нашли выживших. Человек. Десять. Мы привезли их с собой. Тебе лучше им не показываться, чтобы снова не было заварушки. Вдесятером мы в состоянии сдерживать конфликт. Тем более, что теперь командир у нас на мушке. Но … еды на складе уже почти не было. Того, что мы принесли из нашего и из их бункера едва хватит на 3 дня. Нужно что-то решать. Снова куда-то плыть.
- В деревню! К бабушке! – твердо сказал Александр.

7 мая 5 год.

Чтобы не привлекать внимания, я не выхожу из каюты. Было решено, что капитан должен постоянно быть с нами рядом. Поэтому я, Александр и капитан переселились в другую каюту, в которой можно было закрыться изнутри. Отец спал с нами, но утром уходил, чтобы руководить нашим переездом.
Пару раз на нас что-то нападало. Были ощутимы толчки. Но ни одна тварь не могла причинить нам существенного вреда. Мы благополучно отстреливались. Однако это нас отвлекало и замедляло наше передвижение.
Я все еще не верю в то, что это происходит наяву. Мы едем к бабушке… Боже мой, неужели сказка сбывается?

8 мая 5 год.

Мы, наконец, доплыли. Отец с группой мужчин, в основном русских, отправился на разведку. Меня, как обычно, оставили взаперти. Прошло уже довольно много времени, и я начинаю волноваться. Где же они? Неужели там никого нет, и они все еще пытаются найти выживших? Или на них напали? Или же русские решили взбунтовать и убить папу?
Так. Надо отогнать плохие мысли. Все будет хорошо. Русские ничего не сделают с папой. Им это не выгодно, потому что в этом случае я убью их командира. Насчет местности, скорее всего, здесь должен быть приемлемый уровень радиации. Здесь же не было никаких стратегических объектов. Значит, бомбить эту территорию не было смысла. Конечно, радиоактивная пыль и радиационные дожди сделали свое дело, но шансы на то, что уровень радиации не очень высокий, есть.
Если так, то бабушкина деревня все еще на месте. Возможно, бабушка уже мертва. Но остальные должны, просто обязаны были выжить! Наверное, после предвоенной мобилизации в деревне остались в основном женщины и дети. Думаю, они будут рады появлению такого количества мужчин, несмотря на то, что среди них есть американцы. Хотя… Кто их знает?
Шум. Они вернулись!
Как же хочется выйти и все узнать! Но нельзя. Не хочу новых конфликтов. Слышны голоса… Да! Женский голос. Как я и думала… как же плохо слышно!... Мама??!!!